Книга Белый конь на принце, страница 31. Автор книги Дарья Донцова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Белый конь на принце»

Cтраница 31

– Ошибаетесь, – возразила кассирша, – их не продают!

– Хорош трепаться, – возмутился мужчина из очереди, – давай бей чеки, работай, а то завела: «Голубое эхо любви»! Тьфу, кругом одни пидарасы.

Я пошла к машине.

Каюсь, я не способна запомнить мелодию и путаюсь в цифрах, но запах! Нюх у меня как у ищейки, натасканной на наркотики. Готова поспорить на что угодно, на днях я уже нюхала этот необычный аромат, в нем мелькают ноты клубники, перца и свежего огурца, сдобренного шоколадом. Ужасное сочетание, но оно привлекает внимание своей варварской композицией. Внутренний голос отчего-то нашептывает мне: «Дашенька, попытайся вспомнить, где ты ощутила вонючее амбре, это очень важно».

Я привыкла слушать свой внутренний голос, но не могла сообразить, где столкнулась с «Голубым эхом любви» и отчего это кажется мне важным.

С трудом распахнув сначала одну, потом вторую железную дверь, я преодолела длинные коридоры, поздоровалась с бюстом Ленина и вошла в кухню.

За столом сидел мужчина в темно-зеленой рубашке, у плиты возилась маленькая женщина в халате мышиного цвета.

Я представилась:

– Здравствуйте, меня зовут Даша. Вот, принесла сладкое к чаю. Куда поставить?

Хозяйка взяла с мойки толстый рулон, умело отодрала один полиэтиленовый мешочек, натянула его на тарелку, открыла кастрюлю и стала накладывать кушанье, отдаленно похожее на рагу.

– Здрассти, – растерянно повторила я.

Тетка плюхнула полную тарелку перед мужиком, тот отложил в сторону калькулятор, отодвинул толстую общую тетрадь и стал медленно есть. Жена, взяв со стола маркер, подошла к холодильнику и написала на белой эмали: «Соли хватает?»

Муж оттопырил большой палец.

«Перца добавить?» – на холодильнике появилась новая надпись.

Отец Насти помотал головой.

Очевидно, это был привычный для них способ общения.

– Вы, наверное, Владимир Петрович? – предприняла я новую попытку познакомиться. – И Зинаида, извините, отчества не знаю. Попробуйте торт, он со свежей малиной.

Мужчина встал и молча ушел. Женщина взяла его тарелку, сняла с нее пакет, выбросила его в помойку, сунула посуду в шкаф и, преспокойно обогнув меня, удалилась.

Глава 13

– Видела моих? – спросила Настя, влетая в просторную комнату. – Офигеть, да?

– Похоже, я не пришлась по душе твоим родителям, – выдавила я.

– Забей, они ни с кем не разговаривают, – бросила на ходу Настя. – Ой, ты торт притаранила. Спасибо, но больше не траться.

– Владимир Петрович и Зинаида глухонемые? – запоздало сообразила я. – Но ведь ты свободно владеешь речью.

– Нет, они просто молчат, – сказала Настя, вынимая из коробки кусок торта. – Чай будешь?

– Не откажусь, но ведь я не оплачивала еду, отдала деньги только за проживание, – напомнила я.

Настя пошла к плите:

– Ты десертом угощаешь, а я заваркой, справедливо?

– Что значит – просто молчат? – спросила я.

– Слов не произносят, через холодильник общаются, – пояснила девушка, – или записки друг другу царапают.

– Как-то странно, – протянула я.

Настя кивнула.

– Я тоже сначала удивлялась, а потом сообразила: мне так лучше, никаких претензий. Папа, если меня отругать хочет, пишет мне: «Дура», а мама: «Идиотка». А теперь скажи, много ты встречала родителей, которые бранятся таким образом? У других предки заведутся на месяц и лаются, а у нас тишина! Хорошо, что они поругались.

Я впала в еще большее изумление.

– Твои родители не общаются из-за ссоры?

Настя осторожно разлила в чашки кипяток.

– Угу. Они, правда, и раньше не очень говорливые были, голоса никогда не повышали. Сделает мама чего не так, отец ей на часы покажет и объявит: «За подгорелую кашу я не общаюсь с тобой с четырнадцати до восемнадцати».

Едва стрелки шесть покажут, он снова разговаривает. У папеньки такой воспитательный метод. Три года назад мама зеркало разбила, большое, в раме. Папа обозлился, он очень домовитый, все расходы в тетрадь записывает, не любит зря деньги тратить. Больше всего ему не нравится, когда вещи ломаются, это прямо бритвой по шее. Ну он и сказал матери: «Зина, ты дура! И это плохая примета, теперь будет семь лет несчастий!» Мама обычно молчала в таких случаях, а тут вдруг ответила: «Ну и молчи семь лет! Дуйся в углу». Отец зубы оскалил: «Могу и двадцать лет слова не вымолвить». Мать понесло: «Не получится у тебя, ты жрать запросишь. А вот я влегкую даже «а» тебе не скажу». Короче, они поцапались, и оба заткнулись. Папка не желает мамке уступать, а она ему, ждут, кто первый сдастся.

Я с трудом переварила услышанное.

– Они столько лет не произносили ни слова? Разве такое существование можно назвать счастливой семейной жизнью?

Настя отковырнула от своего куска верхушку.

– Не, у них все здорово. Мама об отце заботится, готовит, убирает. Он продукты покупает, недавно они мамульке новое пальто приобрели.

– Молча?!

– Ага, – кивнула Настя, – их все устраивает, и мне хорошо. Не обращай внимания, живи спокойно.

– Почему Владимир Петрович ел на тарелке, засунутой в пакет? – попыталась я решить еще одну загадку.

– Чтобы посуду не пачкать, – с набитым ртом ответила Настя. – Папа подсчитал, сколько моющих средств и губок уходит в год, и понял: дешевле запастись рулоном мешков, он их в оптовом магазине за копейки берет. В принципе это удобно, ничего ополаскивать не надо.

Я испугалась. Может, веселая семейка, проживающая в бункере, состоит из сумасшедших?

Настя потянулась к коробке:

– Можно еще кусочек?

– Конечно, – дрогнувшим голосом ответила я, – угощайся.

Девушка водрузила бисквит на блюдечко и засмеялась:

– Не, мы не психи, просто у каждого человека свои заморочки. Не пугайся, родители тихие, ты им по барабану.

– С чего ты взяла, что я боюсь? – делано возмутилась я.

– По лицу видно, – хмыкнула Настя, – выражение на нем такое… как у пекинеса: глаза вытаращенные.

Мне стало неудобно.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация