Книга Гробница Анубиса, страница 2. Автор книги Фредерик Неваль

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Гробница Анубиса»

Cтраница 2

Тотчас же двустворчатая входная дверь распахнулась, пропуская нашу экономку, маленькую толстушку с розовым веселым личиком, безукоризненно одетую — цветастая блузка, джинсы с застроченной складкой, и все так отутюжено, что не уступит ладному мундиру какого-нибудь морячка.

— Вот и вы наконец! — закричала она, привстав на цыпочки, чтобы запечатлеть на моей щеке жаркий поцелуй.

Я вытащил свой чемодан из багажника автомобиля.

— Ну, это мне еще повезло. Пробка рассосалась раньше. чем об этом объявили по радио. Что поделывает Этти?

Мадлен омрачилась:

— Он очень обеспокоен, да признаться, я и сама начинаю тревожиться. — (Я запер багажник и поднял брови.) — Ваш отец вот уже который день не подает о себе вестей.

— Когда папа на раскопках, он обо всем забывает, — фыркнул я, приобнимая ее за плечи, чтобы успокоить. — А когда раскопки еще и в Индии, тем паче! Держу пари, что в эти самые минуты, пока мы тут разговариваем, он тратит последние остатки зрения, разглядывая вычурную роспись или разбирая тарабарскую мантру, и хоть бы на секунду про нас вспомнил!

— Вы, конечно, правы… — Она открыла дверь и втолкнула меня в прихожую. — Ну, идите же скорее, примите душ, а то вы вот-вот расплавитесь, Морган, бедняжка.

Запах древесины, пережившей не одно столетие, источаемый массивной старинной мебелью, и витающий в комнатах явственный аромат пчелиного воска — все как обычно.

Я прохожу в холл, выложенный белой и черной плиткой в шахматном порядке, и острые клинки солнечного света, проникающего сквозь расцвеченные всеми цветами радуги витражи окон, испещряют мою кожу и одежду множеством ярких пятнышек. Бросив свой скарб на диван, вешаю каскетку на лавровый венок одной из порфироносных статуй, что несут караул у подножия широкой лестницы, ведущей на второй этаж. Мадлен мрачно косится на меня, и я убираю свой шапокляк, тем самым возвратив самодовольному эфебу его чуть было не попранное достоинство.

Чего я только не делал, пытаясь освободить дом Бертрана Лешоссера от всех диковин, что скопились в его стенах, в том числе — от этих женоподобных эфебов! Но тут я натолкнулся на стену сурового неодобрения. Во имя «уважения к мертвым» мой брат и Мадлен, объединившись, ополчились на меня с яростной решимостью. Так что жилище осталось прежним, как будто его былой владелец все еще мерит шагами обветшалые комнаты, дышит этим воздухом антикварной лавки — по крайней мере он, воздух, здесь не менее пыльный, благо сюда вперемешку натаскивали роскошную старинную мебель, дрянные безделушки, резные деревянные изделия тонкой работы и вульгарные, крикливые скульптуры. Особенно плохо смотрелся второй этаж. С тех пор как здесь обосновался Этти, индиец по происхождению, этаж обогатился изображениями двуглавых, многоногих и трехглазых божеств. Не знаю в точности, сколько в Индии насчитывается богов, но больше половины из них поселились у нас.

В правом крыле распахнута дверь самой дальней комнаты, оттуда доносится монотонный, хорошо поставленный голос. Стараясь, чтобы паркет под ногами не скрипнул, бесшумно подкрадываюсь и бросаю внутрь нескромный взгляд.

Этти, на котором только и одежды, что удобные, сильно потертые джинсы, сидит ко мне спиной, очень прямо, скрестив ноги, перед маленьким алтарем для принесения обетов, на котором установлена статуэтка пляшущего Шивы. Вначале я подумал, что он читает мантры. Но, прислушавшись, быстро смекнул, что мой братец хоть и производит впечатление настоящего праведника, однако в его молитве, произносимой на хинди, нет и тени благочестия. Смысл ее сводился к тому, что он с поистине олимпийским спокойствием угрожал одному из самых могущественных божеств индийского пантеона снова и снова то пропекать его в микроволновке на медленном огне, то трепать в бельевой сушилке. После чего он вывалил содержимое маленькой чаши-дарохранительницы в корзину для бумаг, уведомив Шиву, что тот будет сидеть на голодном пайке до тех пор, пока наш отец не подаст признаков жизни.

Надо полагать, только уроженцу Индии доступно постижение таких тонкостей.

— Намасте, Морган, — приветствовал он меня с оттенком иронии в голосе. Сие означало «добрый день», но ни в коей мере не объясняло, откуда он, не повернув головы, знает, что кто-то пришел и что это я.

Я вздрогнул, он же обратил ко мне свой торс таким движением, как если бы последний не имел ничего общего с его задницей. Йог он или не йог, все равно мне никогда не понять, как моему брату удается так себя перекручивать.

— И таким способом ты рассчитываешь расположить его в нашу пользу?

По-кошачьи гибким движением Этти вскочил, и я, прижимая его к себе, с облегчением отметил, что мускулатура у братца еще больше окрепла. Отощавший воробей, привезенный мной из Греции, снова стал пышущим здоровьем юношей, тем самым, вместе с которым мы доставляли отцу столько забот, что он преждевременно поседел. Ростом под метр восемьдесят, широкий в плечах и узкий в бедрах, с крепкой, хорошо обрисованной мускулатурой, рельефность которой еще больше подчеркивает каштановый цвет кожи, Этти нисколько не походил на того хилого человечка с выпирающими костями, выпученными глазами и горбатым носом, каким многие все еще склонны воображать индуса. Правильные, мужественные черты его лица, освещенного большими золотистыми, почти желтыми глазами, могли бы привести в восхищение античного скульптора.

Он слегка отстранился и ответил мне улыбкой на улыбку.

— Папа не выходил с тобой на связь в последние несколько дней?

— Нет, но ты же его знаешь. Как за работу возьмется, обо всем забывает.

Он вздохнул:

— Да, но не сегодня. Не в Ситирэ Паоорнами.

Ситирэ Паоорнами… день полнолуния… Не было случая, чтобы папа забыл позвонить Этти по поводу этого религиозного праздника. Никогда. Ни разу.

— Разумеется, он позвонит тебе сегодня ночью. — Пытаясь его успокоить, я втайне боролся с тревогой, охватившей теперь и меня. — Или завтра. Может быть, он просто забыл.

— Забыл? Морган, он же в Индии. Там не пропустишь праздник полнолуния, это немыслимо, если тебя не заперли в ящик… — Заметив, как меня передернуло, он поясняет: — Да нет же, я не такой ящик в виду имел.

Я плюхнулся на его кровать; тревога грызла меня все сильнее. Наш отец уже давно не молод, далеко нет, и у него всю жизнь была злосчастная привычка отправляться на поиски затерянных городов, шастать по каким-то непролазным чащам вдали от всякой цивилизации, а следовательно, и от всех больниц.

— А ты пытался сам связаться с ним по мобильнику?

— Да я все перепробовал — и телефон, и e-mail.

— Если бы возникли проблемы, хоть кто-нибудь из его коллег был бы в курсе. Папа же группу возглавляет, он там не один…

«А что, если он застрял в какой-нибудь забытой Богом дыре, где ни электричества, ни телефона? — подумалось мне вдруг. — Это же по тем местам дело обычное, особенно в период муссонов».

— Когда он в последний раз звонил, уверял меня, что ему больше не нужно будет покидать Дели. Собирался оставаться в столице до самого отъезда сюда, то есть до будущей недели. И билет забронировал — заказ подтвержден уже неделю назад, я звонил в аэропорт, там сказали.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация