Книга Под чужим знаменем, страница 47. Автор книги Георгий Северский, Игорь Болгарин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Под чужим знаменем»

Cтраница 47

Вот уже несколько дней Фролов казнил себя за оплошность с Загладиным. Не понял сразу, насколько это серьезно. Не допросил сам, доверил все Красильникову. В результате еще одно подтверждение существования крупного антисоветского заговора – и ничего больше.

Размышляя над донесением Кольцова о ювелире, Фролов понимал, какой отчетливой логики, продуманности и осторожной изворотливости потребует проверка этих сведений. Он чувствовал, что благодаря Кольцову держит в руках важную нить, но как ко всему этому подступиться, еще не знал. Вот и морил себя табачным дымом, нервно вышагивая по кабинету.

…Половину следующего дня Красильников по заданию Фролова занимался выявлением проживающих в Киеве ювелиров. Пришел к Фролову в кабинет только после обеда, присел, положил на колени фуражку и, отчего-то тяжело вздохнув, пригладил седеющие волосы.

– Ну так сколько ювелиров осталось в Киеве? – приступил к делу Фролов.

– Вроде двадцать семь. По реестру шестнадцатого года было шестьдесят два, но которые померли, которые драпанули, которые пошли в расход как чужой элемент, а которых уголовники пришили, – стал обстоятельно докладывать Красильников, положил перед Фроловым исписанный крупными каракулями список.

Фролов стал внимательно просматривать фамилию за фамилией:

– «Самсонов… Фесенко… Сараев…» Кого же из них можно считать вне подозрений? – невозмутимо называл он фамилии ювелиров, и это было похоже на перекличку.

– А никого. Предлагаю всех подозревать и за всеми установить слежку, – не раздумывая, сказал преисполненный ретивой решительности Семен Алексеевич. – К кому-то же он придет, гость с той стороны!

– Придет, конечно. К одному из двадцати семи. Это верно… «Будченко… Черевичин… Полищук… Шагандин…» – продолжал читать список Фролов.

– Гм-м… А куда ему деваться? – Красильников не понял, одобряет или нет его план Фролов. – Так ведь?

– Так, конечно. Только пассивно это очень, Семен. Допусти мы малейшую ошибку – и все, и опять, как с Загладиным… – Фролов снова уставился в список: – «Шварц… Доброхотов… Либерзон…»

– А что ты предлагаешь? – нетерпеливо спросил Красильников.

– Не ждать, пока рыба попадет в сети, а самим ее искать, – сухо сказал Фролов, не желая дискутировать напрасно.

– Как?

– Если бы я знал… – вздохнул Фролов. – Вот, к примеру, Шварц или Доброхотов. Что за люди? Как жили, как живут сейчас? Какие у них были доходы?

Семен Алексеевич заглянул в список через плечо Фролова.

– Шварц? Парализованный. Его петлюровцы избили, второй год не поднимается с постели. А Доброхотов – это штучка. Когда-то ворочал крупными капиталами.

– Вот видишь. Шварц нас может намного меньше интересовать, чем, скажем, Доброхотов… Либерзон – этот что за ювелир? – раздумывая над чем-то, спросил Фролов.

– Та Боже, это самый никудышный из всего списка! – с простодушной и нетерпеливой досадой воскликнул Семен Алексеевич.

– Как это понимать? – поднял строгие глаза на Красильникова Фролов.

– А вот так и понимать: самый что ни на есть замухрышистый. У него и магазина-то своего отродясь не было – всю жизнь в найме работал… Не, этот как раз отпадает!

Фролов ненадолго задумался.

– Вот к нему для начала нам и надо пойти!

Либерзон жил в конце Миллионной улицы, где с утра до вечера лениво купались в пыли куры. Замкнутый колодец грязного двора был опоясан галереями и переходами. В этом-то колодце и находилось жилище ювелира. Богатству и благополучию сопутствует скрытность и тишина. А настоящая нищета обычно не прячет своих бед, хотя и не любит выставлять их напоказ. На ветхих галереях протекала вся жизнь обитателей дома. Здесь они пекли и варили, ссорились и мирились, открыто любили и открыто ненавидели. Это была жизнь на виду у всех. Здесь обсуждали новости, праздновались негромкие свадьбы, устраивались поминки. Бедность спаяла в этом дворе в единый коллектив людей разных национальностей, людей душевно чутких к чужим радостям и горю и готовых прийти в трудный момент на помощь соседу, поделиться с ним последними крохами.

Богатых в этом дворе не было, ибо, как только к кому-то приходил долгожданный достаток, тот торопился сразу же и навсегда покинуть этот дом и этот двор.

Вот в таком затхлом, отгороженном от солнечного света дворе жил ювелир Либерзон, по словам Красильникова, «самый замухрышистый» из всех ювелиров.

Появление чекистов привлекло внимание обитателей двора. На Фролова и Красильникова со всех сторон уставились десятки глаз: любопытных, беспокойных, безучастных, грустных и веселых.

– Скажите, – обратился Фролов к замершей в любопытстве старухе, – в какой квартире проживает гражданин Либерзон?

– Либерзон?.. Ювелир, что ли? – переспросила старуха и махнула рукой куда-то вверх: – Во-она ихняя дверь!

Фролов и Красильников стали пробираться наверх по бесконечным галереям, замысловатым переходам, покачивающимся лесенкам и обшарпанным закоулкам, за которыми виднелись до скуки похожие друг на друга грязные комнаты, колченогая, давно состарившаяся мебель, незастеленные постели с лежащими навскидку потертыми одеялами, остатки еды на столах. Мимо них сновали полуодетые торопливые женщины и безучастные мужчины, грязные, неумытые дети. Однообразный и невеселый шум людского бедного общежития, утихший на время, вспыхнул с новой силой. Появилась новая тема для разговоров, толков и догадок.

– К кому? – понеслось из двери в дверь, поползло по бесчисленным закоулкам.

– К ювелиру! К ювелиру! – побежало впереди них.

– С наганами, видать, из Чека, – звучало слева и справа.

– Наверное, с обыском, – раздались прозорливые голоса.

– Не-е, понятых не берут.

Фролов повернул ручку пружинного звонка. Дверь осторожно приоткрылась, однако цепочку хозяин не снял – изучающе глянули острые глаза-буравчики.

– Ну-ка, открывайте! – суховато потребовал Семен Алексеевич.

– А вы, собственно, к кому? – раздался певучий старческий голос.

– К вам, если вы гражданин Либерзон. Из Чека, – снова сухо бросил Семен Алексеевич.

– Странно, – пробормотал за дверью человек и загремел запорами. Осторожно открыв дверь, встал перед ними, как бы преграждая путь в комнату. Был он низенький, щуплый, со свалявшимися на затылке седыми, тусклыми волосами и воинственно торчащими ключицами. Пошарив рукой на груди, хозяин наконец нащупал висящее на нитяном шнурке пенсне, надел его и лишь после удивленно спросил:

– Так вы правда ко мне? Чем могу быть полезен? – и впился взглядом в стоящего впереди Красильникова.

– Может быть, все же разрешите войти? – спросил Фролов.

Либерзон после этого готовно отстранился, пропустил чекистов в комнату. В углу, возле стены, зябко кутаясь в платок, стояла худая, фигурой похожая на подростка, пожилая женщина.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация