Книга Среди пуль, страница 77. Автор книги Александр Проханов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Среди пуль»

Cтраница 77

Кто-то дернул рукой, кто-то оступился, кто-то выронил тарелку и грохнул бутылкой. Образовался быстрый жаркий скандал. Он покатился вдоль стола, теряясь в общем гаме и звяканье. Белосельцев пошел мимо доедающих, допивающих, отыскивая Белого Генерала. И вдруг увидел его в стороне, у свисавших темных гардин.

Белый Генерал стоял лицом к нему, беседовал с кем-то, чей аккуратно причесанный затылок и широкие плечи казались неуловимо знакомыми. Белый Генерал был строг, хмурил брови, что-то властно и спокойно внушал собеседнику. Белосельцев, обходя стол, пробираясь сквозь бестолковый люд, подходил к генералу. Лицо собеседника становилось видней. Белосельцев, собираясь шагнуть, обратить на себя внимание, поднял на собеседника глаза и замер. С Белым Генералом говорил Каретный, любезный, дружелюбный, со своей ироничной, быстро набегавшей и исчезавшей усмешкой, все такой же загорелый, молодцеватый, с сочным отсветом гладко причесанных волос.

Его поразило присутствие здесь Каретного, поразило его знакомство с генералом. Он, Белосельцев, как о величайшей тайне хотел поведать генералу о секретной зоне, штурме, о Каретном, чью роль предстояло понять и выяснить. Но Белый Генерал из уст Каретного уже знал обо всем и, быть может, о роли Белосельцева, которая выделена ему в грозном и загадочном плане. Соглядатаи, секретные агенты проникли в ряды оппозиции, оплетали их клейкой невидимой паутиной. И он, Белосельцев, был опутан липкими нитями, откликавшимися на каждое его движение.

Каретный говорил с Белым Генералом, а смотрел на Белосельцева. Видел его и как бы не видел. И Белосельцев, пораженный, не подошел к ним, вернулся к застолью, где подвыпившие монархисты, усыпанные «Георгиями» казаки и пылкие дамы пили за Россию. Когда он снова решился посмотреть в сторону генерала и Каретного, их уже не было.

Сквозь звяканье тарелок и гул усиленный мегафоном голос возвестил:

– Уважаемые дамы и господа, наше торжество приближается к концу! Те из вас, кто имеет на пригласительном билете золотую эмблему собора, приглашаются на теплоход, на Москву-реку! Пристань «Каменный мост», десять минут ходьбы отсюда! Приятного плавания!

Белосельцев разглядел на своем билете маленькую золотую эмблему и отправился к пристани. Красная площадь казалась огромной чугунной крышкой, которой закрыт ребристый люк в преисподнюю. Звезды туманно светились, охваченные изморозью, будто в летней Москве ударил мороз и вокруг каждой звезды образовалось облако ледяного пара. Это было знамение, сулящее несчастья и беды, которые несметными толпищами таились под землей, накрытые чугунной площадью, ждали урочного часа. Белосельцев шел, наступал на брусчатку, чувствовал ледяное жжение.

Река была черной, в драгоценных огнях. У пристани стоял озаренный белый корабль. Неслась музыка, бравурный яростный джаз. Мигающая нарядная надпись на борту «Казино» отражалась в воде множеством золотых змей. На борт поднималась публика, уже знакомая Белосельцеву. Светские дамы, роскошные офицеры, представительные купцы. Но теперь в их движениях и лицах не было многозначительности и нарочитой степенности, а игривость и нетерпение. На борту мелькали полуголые девицы из варьете, показался и исчез крупье в малиновом пиджаке, прошли упитанные чернявые охранники с кавказской внешностью. И весь нарядный белоснежный корабль был полной противоположностью недавнему залу, молитвам, монархическим изречениям. Корабль звал к ночным удовольствиям и утехам. Кто-то уже танцевал на верхней палубе. Кто-то шутливо обнимал хохочущую женщину. В черную воду упала пустая пивная банка, брызнула жидким серебром.

Белосельцев увидел на палубе Белого Генерала, взиравшего на розовый Кремль. Устремился было на палубу, но там, среди мишуры, развешанных гирлянд, обнаженных женских спин, снова, как показалось ему, мелькнул Каретный. И Белосельцев не пошел на корабль. Он стоял. Смотрел, как убирают трап, как начинает ртутно кипеть вода, как белый ковчег, наполненный золотом, вином, молодыми женщинами, отчаливает от пристани и на отраженных огнях, словно на огненном блюде, удаляется, отплывает по реке, оставляя за собой шлейф музыки.

Опустошенный, почти больной, Белосельцев зашагал по набережной. В синей ночи угрюмо, морозно сияли рубиновые кремлевские звезды.

Глава девятнадцатая

Он чувствовал, как на него надвигается нечто огромное и слепое, как нож бульдозера. И нет отпора, нет противодействия, лишь рыхлая, ноздреватая масса сухого торфа. Он, Белосельцев, оказался между сталью ножа и ворохом рыхлой материи, обреченной исчезнуть. Но он не хотел исчезать. Один, без соратников, встанет на пути у бульдозера и хоть кулаком, хоть лбом нанесет ответный удар.

Он отчаивался найти отклик у лидеров оппозиции, которые будто загипнотизированные не замечали беды. Боялись ее заметить, сами были частью беды. Он станет действовать в одиночку, как недобитый солдат, оставшийся от разгромленной армии. Выберется из лесов на дорогу, по которой движутся стальные колонны победителей, и последней гранатой, последним патроном нанесет по колонне удар.

Его план был прозрачен и прост. Он отправится в газету к другу Клокотову и расскажет на страницах газеты о секретной зоне, о предстоящем штурме парламента, о государственном перевороте. Он соберет на пресс-конференцию иностранных журналистов, представителей информационных агентств и перед стеной телекамер сообщит о заговоре, о попрании Конституции, о военном перевороте в Москве. Весь мир содрогнется и ахнет, остановит злодеяние. И неважно, что станется с ним, Белосельцевым. Как ему отомстят за содеянное, застрелят или взорвут. Одинокий пехотинец великой разгромленной армии, он даст свой последний бой.

Белосельцев явился в газету к Клокотову, где уже побывал однажды. Он помнил, как Клокотов, излучая пылкую энергию, раскрывал бутоны красных тюльпанов. Пока они пили вино, шумели и спорили, на столе, в стеклянной вазе раскрылся и пламенел огромный алый букет.

Секретарша узнала его, но вежливо не допустила в кабинет. Усадила в приемной.

– Немного подождите. Там у него профессор, юрист. Сегодня у нас суд. Собираются газету закрыть. Они с профессором готовятся к судебному заседанию.

Секретарша была молодая, с полными обнаженными руками и маленькими ямочками на локтях. Легкое платье с перламутровыми пуговицами не скрывало загорелую шею, выпуклую смуглую грудь с серебряной цепочкой и крестиком. Своими сияющими глазами, сочными губами она напоминала усадебную барышню, пылкую, наивную и влюбленную.

Тут же в приемной находился молодой человек, видимо, сотрудник редакции, крепкий, плечистый, с маленькими офицерскими усиками. Приход Белосельцева прервал их болтовню, похожую на флирт.

Секретарша отвернулась от кавалера, поправила перед зеркальцем волосы, кивнула на большой, лежащий на столе пакет.

– Какой-то старец пришел, принес нашему редактору икону. Говорит, пусть несет икону с собой на суд. Она поможет выиграть. Каких только благожелателей у нас не бывает!

Она провела по свертку красивой загорелой рукой, и молодой человек жадно и быстро проследил за движением ее пальцев.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация