Книга Русские банды Нью-Йорка, страница 37. Автор книги Евгений Костюченко

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Русские банды Нью-Йорка»

Cтраница 37

— Это обязательно? — испугался Илья. — Может, перевязать их? Дать какие-нибудь лекарства?

— У меня нет лекарства от табуретки. И покойника бесполезно перевязывать. Исчезни на пару дней.

— Как?

Шнеерсон потер подбородок в задумчивости.

— Я всем скажу, что ты убежал в Джерси. Иди на старый пирс, под ним есть места, где можно отсидеться. Когда все уладится, дам знать.

17. Аудиенция у Князя

Оська был уверен, что брата схватят очень скоро. Схватят, бросят в каталажку и начнут допрашивать. Будут судить. Хорошо, если посадят в тюрьму. А если отправят обратно в Россию? Он уже слышал о таких случаях. Правда, тогда речь шла о богатом купце, который убил напавших на него грабителей. А с простым эмигрантом церемониться не будут. Убийство остается убийством, и за него полагается каторга или петля, это знали все, даже Оська.

Он приходил на пирс, спускался к воде и пробирался между сваями в пещеру, где прятался Илья. Приносил еду и питье, рассказывал новости — и принимался гадать, сколько лет дадут, и где в Америке каторга…

— Чего ты каркаешь! — оборвал его брат. — Тебя что, уже допрашивали?

— Нет. До сих пор ни один полисмен даже не показался возле дома. Вот это и подозрительно, — Оська понизил голос и оглянулся. — Никто не приходил за тобой. Значит, они устроили засаду.

Илья доел кашу, обтер миску хлебом и собрал крошки в ладонь.

— Полиции нет дела до наших разборок. Беги домой, мама будет переживать, если ты задержишься.

— Мама и так с ума сходит. Она не верит, что ты в Джерси.

— Смотри, не проболтайся.

Выпроводив брата, Илья взялся за ножи и принялся метать их в сваю. Полиции он не боялся. Копы никогда не заходили на его улицы, потому что здесь им нечем было поживиться — ни салунов, ни притонов, и даже ближайшие проститутки ловили клиентов только в следующем квартале. Здесь жила рвань эмигрантская — что с них взять?

На полицию ему было плевать. И он бы не стал прятаться так долго, если бы незнакомец, которого он уложил, не был самим Чарли Помойкой.

Конечно, такие вещи лучше бы знать заранее. Но Шнеерсон слишком поздно объяснил ему, что пирс и улицы, ведущие от него к рынку, да и сам рынок — вотчина Помойки. Его банда забирала тридцать процентов дохода с каждого, кто хоть немного здесь зарабатывал.

С новичков ничего не брали только потому, что Помойка еще не знал об их появлении. Он бы и не узнал, если б арабы не нажаловались. Прежде они безнаказанно грабили соседей, и те не сопротивлялись, боясь, что арабы позовут бандитов. Такое уже иногда случалось, и неуступчивых бунтарей находили с перерезанным горлом. Сам Чарли никого не убивал. Только пытал, для острастки. С полицией он был дружен, и в его публичных домах люди в мундирах обслуживались бесплатно. Правда, иногда и Помойку беспокоили блюстители закона. Это случалось, когда его головорезы нарушали границы чужих владений и устраивали поножовщину с соседними бандами. Но на этот случай Чарли содержал адвоката, и обычно все заканчивалось отчислением крупной суммы в фонд поддержки городского хозяйства.

Убийство такой важной фигуры не могло остаться незамеченным. Илья понимал, что теперь ему не будет житья в этом районе. Надо было перебираться куда-нибудь подальше. Вот только — куда?

И он все чаще и чаще задерживал взгляд на лодках, снующих мимо пирса. Украсть ялик, переплыть Гудзон и скрыться на другом берегу, в Джерси или Хобокене? Да, но что тогда будет с родными? На что они станут жить?

А на что они станут жить, если его прирежут?

Нет, лучше исчезнуть, чем обременить семью похоронными расходами.

Он выдернул ножи из сваи и снова отошел на пять шагов, чтобы повторить серию бросков. Илья радовался как ребенок каждый раз, когда нож втыкался в то место, куда он целился. Это было совсем не просто, ведь все ножи были разные и по длине, и по весу. Но он почти никогда не промахивался и с пяти шагов, и с десяти.

«Хоть чему-то я научился в этой чертовой Америке», — подумал он.

Заскрипели доски настила, и Илья спрятался за выступ стены. По легким шагам он узнал Сверчка. От него незачем было прятаться, но еще неизвестно, кого тот мог привести.

— Босс! — тихо позвал мальчишка. — Ты здесь?

Илья вышел на свет

— Привет, Сверчок. Ты узнал насчет лодки?

— Какой лодки?

— Мне нужна лодка. Самая дешевая. Лишь бы на воде держалась. Найди мне ее, и поскорее.

— Найду. Босс! Тебя хочет видеть аптекарь!

— Ну, если он так хочет, пусть приходит. Один. Не забудь завязать ему глаза, когда поведешь сюда.

Сверчок засмеялся.

— Он ждет тебя возле лодочного причала.


Аптекарь Шнеерсон стоял возле лодок, прислонившись к легким перилам, и читал газету. Завидев Илью, он проговорил, не поворачиваясь к нему:

— Видишь лакированный ялик? С ковриками? Садись в него.

— Там уже кто-то сидит.

— Это матрос. Он отвезет тебя, куда надо. Потом привезет обратно.

— Точно? Привезет?

Шнеерсон раздраженно зашуршал газетой и оглянулся на воду:

— Вон там стоит яхта. На ней тебя ждут. Если будешь вести себя хорошо, твоя жизнь изменится к лучшему.

Илья спрыгнул в ялик, и негр-матрос без лишних слов оттолкнулся веслом от причала. Лодка была хороша на диво — легкая, но остойчивая, из светлого дерева, покрытого красным лаком, с коврами на сиденьях и ажурной деревянной решеткой под ногами. Весла ни разу не скрипнули в уключинах, пока ялик приближался к дорогой яхте.

Солнце слепило его, отражаясь от мелких волн, и Илья зажмурился. В темноте пещеры он отвык от света. Ощутив на лице капли морской воды, он снова вспомнил Одессу — и снова испугался, что вернется туда. Нет, только не это. Два месяца на Манхэттене сделали его совсем другим человеком, и он не променяет свою новую жизнь ни на какие радости старой…

Негр проводил его к каюте и открыл перед ним дверь. Внутри было прохладно и темно. Илья вошел, пригнувшись, и остановился.

— Так это ты завалил Чарли Помойку? — спросил седой мужчина в белом костюме, развалившийся на кожаном диване.

— Он первым напал.

— Не уверен. На него это непохоже. Садись.

Илья присел на другой диван, напротив.

— Ты знаешь, кто я?

— Нет.

— Вот и хорошо. Потому что я тоже ничего о тебе не знаю. Давай знакомиться. Меня зовут Рой. А тебя?

Он замолчал, выжидающе глядя на Илью. А тот не мог справиться с внезапно отнявшимся языком и пересохшим горлом. Еще бы! Ведь перед ним сидел сам Рой Сильвер, хозяин всех пирсов нижнего Манхэттена!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация