Книга Ключевая улика, страница 14. Автор книги Патрисия Корнуэлл

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Ключевая улика»

Cтраница 14

— Так что вот мы и встретились. Наконец-то я смотрю на вас. Большой босс. Шеф. Легендарная доктор Скарпетта.

— Положим, вы для меня тоже в некотором смысле легенда, — бесстрастно произношу я.

— Он любил меня больше, чем вас.

— Ничуть в этом не сомневаюсь.

— Я была любовью всей его жизни.

— В этом я тоже не сомневаюсь.

— А вас он ненавидел. — Чем я спокойнее, тем сильнее распаляется Кэтлин. — Говорил, что вы понятия не имеете, как с вами тяжело, как вы суровы к людям и что если бы вы повнимательнее посмотрели на себя в зеркало, то, может быть, поняли бы, почему у вас совсем нет друзей. Он называл вас «доктор Так», а себя — «доктор Не так». А копы у вас были — «детектив Не так» и «офицер Не так». Все делали что-то не так, кроме вас. «Не так, Джек. Делать надо вот так. Опять не так, Джек!» — Кэтлин завелась и уже не в силах была скрыть свое злорадство. — Вечные наставления, что делать и как это делать так. «Будто весь этот гребаный мир — место преступления или судебное разбирательство» — так он, бывало, жаловался.

— Временами Джек действительно обижался и сердился на меня. Никакого секрета здесь нет, — отвечаю я спокойно.

— Это уж точно.

— Никто и никогда не говорил мне, что со мной легко работать.

— Такие, как вы, не поднялись бы высоко, если бы с ними было легко. Они шагают по головам, отталкивают и пинают других, унижают людей без всякой причины, забавы ради.

— Вот уж это неправда. Досадно, если он так говорил.

— Он всегда винил вас, если что-то шло не должным образом.

— Такое случалось нередко.

— А вот меня ни разу не упрекнул.

— Вы обвиняли его в том, что стало с вами? — интересуюсь я.

— Ему, может, и было двенадцать, но мальчиком он уж точно не был. И это он тогда все начал. Таскался за мной повсюду. Выискивал предлоги, чтобы заговорить, дотронуться, говорил о своих чувствах, что он от меня без ума. В жизни всякое случается.

Да, в жизни всякое случается, думаю я. Даже если это и неправильно.

— У него сердце разрывалось на части, когда меня уводили в наручниках, и потом, когда ему пришлось смотреть на меня в зале суда, его это просто доканывало, — продолжает Кэтлин, и вся ее враждебность испаряется столь же внезапно, как и появилась. — Нас разделили, оторвали друг от друга. Нас, но не наши души. У нас еще оставались наши души. Да, Джек восхищался вами. Как ни противно было это слушать, он отзывался о вас с уважением. Я знаю. Но у Джека была такая черта, он ни к кому не относился однозначно. Кого любил, того и ненавидел. Кого уважал, того и презирал. С кем хотел быть, от того бежал. Находя, тут же терял. А теперь вот его нет.

Кэтлин опускает глаза, смотрит вниз на свои сложенные на коленях руки, и ножные кандалы скребут по полу и звякают. Губы ее дрожат, лицо краснеет, она вот-вот расплачется.

— Мне нужно было выговориться. Знаю, получилось некрасиво. — На меня она не смотрит.

— Понимаю.

— Надеюсь, что вы не отвернетесь от меня из-за этого. Мне бы хотелось поддерживать с вами связь.

— Все в порядке, людям порой бывает необходимо выговориться.

— Я не знала, что буду чувствовать через какое-то время, как относиться к тому, что его больше нет, — говорит Кэтлин, не поднимая головы. — Принять это почти невозможно. Не то чтобы он был частью моей нынешней жизни, но он был моим прошлым. Он был причиной того, почему я здесь нахожусь. И вот теперь причины больше нет, а я по-прежнему в этих стенах.

— Мне очень жаль.

— Без него так пусто. Это слово постоянно вертится у меня в голове. Пусто. Как большое пустое поле, голое, продуваемое ветром.

— Знаю, это больно.

— Если бы только нас оставили в покое… — Она поднимает глаза, покрасневшие, полные слез. — Мы не делали друг другу ничего плохого. Если бы только нас оставили в покое, ничего этого не случилось бы. Кому мы мешали? Кому делали что-то плохое? Это на нас все набросились.

Я молчу. Что тут скажешь?

— Ладно, надеюсь, остальное время в Саванне вы проведете с пользой.

Очень странное пожелание.

Надзиратель Мейкон снова проходит за окнами, разделенными стальной дверью, проверяет, все ли в порядке, и, хотя Кэтлин не смотрит на него, я могу поклясться, что она держит его в поле зрения.

— Я рада, что вы приехали и нам представился случай поговорить. Рада, что адвокаты, ваш и все остальные, предоставили нам такую возможность. И спасибо за фотографии и все остальное. Весьма любезно с вашей стороны, — добавляет она, и это тоже звучит странно, как будто она имеет в виду что-то другое, не то, о чем говорит, что-то, чего я не знаю. Кэтлин как будто ждет, когда надзиратель Мейкон снова исчезнет из виду.

Она сует руку за ворот белой форменной рубашки и достает что-то из лифчика.

И бросает через стол плотно сложенный бумажный квадратик.

6

С листьев дубов и пальметто в конце парковочной площадки капает вода. Я чувствую запах дождя и сладкий аромат цветущих кустов, лепестки разбросаны по земле, как яркие конфетти. Воздух густой и жаркий, солнце то прячется за бегущие к западу всклокоченные темные тучки, то выглядывает из-за них сердитым горящим глазом. Садясь в машину, я удивляюсь, что меня никто не остановил.

Надзиратель Мейкон, в сопровождении которого я вышла из блока «Браво» и прошествовала по еще мокрой после промчавшейся бури дорожке, не подал и виду, что заметил что-то необычное, что-то вышедшее за рамки установленного порядка, но я ему не поверила. Не может быть, чтобы он или кто-то еще, может быть, сама начальница, не знал, что Кэтлин Лоулер передала мне сообщение, получать которое я не имела права. На пропускном пункте, где мою ладонь просканировали под ультрафиолетом, выявив проштампованный пароль «снег», никто не произнес ни слова, и только надзиратель Мейкон поблагодарил за визит, словно мое посещение женской тюрьмы штата Джорджия воспринималось здесь как некая любезность. Я сказала ему, что Кэтлин опасается за свою жизнь, и он с улыбкой ответил, что заключенные любят рассказывать «небылицы» и что в блок «Браво» ее перевели именно ради ее же безопасности. Я попрощалась и вышла.

Я уже готова заключить, что мои первоначальные подозрения подтвердились. Наш с Кэтлин разговор, может быть, и записали, но видеосъемка точно не велась. В противном случае, когда она молча перебросила через стол «кайт», его непременно бы кто-то заметил. И тогда меня препроводили бы в заросший плющом кабинет и заставили сдать сложенный клочок бумажки, который лежит сейчас в моем заднем кармане и который как будто жжет мое тело. Скорее всего, и Кэтлин не передала бы мне ничего, если бы опасалась, что нас поймают. Чем дальше, тем больше крепнет во мне подозрение, что ею манипулируют, что она — участница некой игры, еще более коварной, чем я могла себе представить. Признать, что она меня перехитрила, я пока не готова, но такую возможность все-таки не исключаю.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация