Книга Не моя война, страница 14. Автор книги Олег Маков, Вячеслав Миронов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Не моя война»

Cтраница 14

Как ты со всем этим теперь сможешь жить, Серега-предатель?

После того как они ушли, все зашумели. Командир поднял руку вверх, призывая к вниманию:

— Товарищи офицеры!

— Тихо, командир говорить будет!

— То, что сейчас здесь произошло — ЧП! И вы все это прекрасно осознаете. Самовольный, несанкционированный пуск ракеты. Что будет со мной, я не знаю. Готов полностью отвечать за свои действия. Но я сохранил свой личный состав, как мог сберег вверенное вооружение, технику, имущество. Сейчас всех попрошу полчаса перекурить, сходить в туалет и начать вновь нести боевое дежурство.

— Товарищ подполковник, мы все за вас вступимся! — неслось из толпы.

— Мы напишем рапорта, что и как здесь было!

— Если бы не вы, так нас бы здесь уже всех расстреляли!

— Вон пусть у майора Иванова спросят!

— Да ничего не будет!

— Тихо, товарищи офицеры. Дежурной смене на своих рабочих местах быть через тридцать минут. Все. Разойдись! Маков! Они перерезали провода. Вынос для радио тоже разбили. Сколько времени надо для восстановления связи?

— Минут десять и связь будет "на соплях". С остальным надо подробнее разбираться.

— Ладно, делай, только раньше меня ничего никому не докладывай.

— Есть.

Я начал восстанавливать проводную связь. Еще хорошо, что защитники не сильно порезвились, орудуя ножами. А вот если бы из автомата полоснули! Побоялись.

Через десять минут командир по телефону доложил в штаб полка, дивизии, а затем и в штаб армии о происшедшем. Они уже, оказывается, мчались к нам. Был зафиксирован старт ракет, но не было объяснений. Связи с нами не было.


— 11-


Командира срочно вызвали в штаб армии, он отправился туда. Через несколько часов приехали на машинах человек пятьдесят во главе с заместителем командарма, плюс к ним большая "группа товарищей" из особого отдела, военной прокуратуры, политотдела армии.

Нас всех рассортировали и опрашивали, допрашивали, стращали, пугали. Передавали по конвейеру. От особистов — прокурятам, от тех — замполитам, потом просто офицерам штаба армии — инженерам, затем опять особистам, и т. д.

Изуверство тех, кто нас допрашивал, было на сродни измывательствам ополченцев, которые были здесь недавно.

Нас пугали уголовным кодексом, нарушением Устава, нарушением правил несения боевого дежурства. Если верить всем этим страшилкам, получалось, что каждому из нас грозило лет по сорок, но у нас в стране больше пятнадцати не дают, так что по двадцать пять скостят!

По всем раскладкам тех, кто нас допрашивал, мы все должны были умереть здесь в едином порыве, но не допустить пуска ракеты, не говоря уже про захват КП и стартовых позиций.

От всех разумных доводов они отмахивались.

Эти приехавшие умники от нас допытывались, почему же никто не организовал преследование и захват банды? Этот вопрос вызывал у всех истеричный смех. Тогда они попытались сами организовать преследование. Они даже связались с местной милицией, те просто бросили трубку. И только поняв тщетность своих попыток, они успокоились, правда, попытались все свалить на нас. Мы все устали от этих допросов, издевательств как со стороны партизан, так и со стороны официальных властей.

Многие из приехавших отлично понимали, что никто не будет заниматься поисками и наказанием Гусейнова и его компании. Российские части находились на территории чужого государства, которое нас ненавидело всеми фибрами своей кавказской души. И мы, как офицеры, верные присяге, несли службу, которая, по большому счету, абсолютно никому была не нужна. Родина о нас вспомнила только для того, чтобы скрыть свой позор.

Многие офицеры разъехались по своим национальным квартирам. Некоторые даже заняли руководящие посты в министерствах обороны своих республик. Сами присылали письма об этом. Только нам Россия приказала оставаться здесь и нести службу, что мы исправно и делали.

Многие республики бывшего Союза уже заявили, что видят Россию в качестве потенциального противника и строят свою политику на противодействии ей. Скоро будем воевать с бывшими сослуживцами. Кто думал, что такое может произойти!

Особое внимание в ходе расследования, конечно, уделялось фигуре Модаева. Теперь все были под подозрением, а вдруг ты тоже предатель? Пару человек увезли в штаб армии. Одного, с которым он учился, и второго, кто имел несчастье быть с Модаевым соседом по лестничной площадке. Часто вместе выпивали. Вот так-то, выпил с соседом, а оказалось, что предал Родину!

На следующий день пришел приказ министра обороны России о расформировании нашей части. Все мы должны были сдать технику, вооружение, имущество прибывающим эвакуационным командам, все, что нельзя демонтировать в трехдневный срок, специально прибывшие саперы должны были взорвать.

До того, пока не вывезли последнею ракету и блок аппаратуры, с нами постоянно находились представители прокуратуры и особого отдела. Они во все глаза смотрели, не замышляем ли мы, чего доброго, украсть что-нибудь. Было противно и мерзко. Поэтому частенько все прикладывались к своим и чужим запасам спиртного.

Так как обслуживать больше было нечего, остатки казенного спирта выпили в рекордно кратчайшие сроки. Потом вспомнили и про коньяк. Достали и выпили все, что было.

По ходу сдачи все должны были прибыть в штаб армии, получить предписания к новым местам службы и отбыть. С каждого из нас все кому не лень взяли подписки о неразглашении того ЧП — позора, который произошел.

Батю, по слухам, взяли под стражу, но после вмешательства командующего армией выпустили. Его судьба для всего личного состава оставалась неопределенной. Наша, впрочем, тоже.

Я, как связист, должен был уезжать в числе последних.

Вот и уехал!..


— 12-


Я плюю на пол от злости. Сколько времени я уже здесь? Суток трое-четверо, а может всю неделю? Света дневного нет, часов нет, отмерять сутки по выдаче пищи тоже нельзя. Сейчас кормят то ли два раза в сутки, то ли раз. Не поймешь. Дают то баланду какую-то, то заплесневелый, твердый и вонючий хлеб. Как раз для наших распухших десен. От многих зубов остались обломанные пеньки корней.

Несколько дней назад двое наших, что сидели в другом конце коридора, напали на охранника — их застрелили. Нет больше ни Кости Сергеева, ни Мишки Александрова. Нет их и все. После этого нас стали жестоко избивать.

Слышны шаги по коридору. Идут двое. Странно, не слышно звука волочащегося тела. Обычно нас по очереди выводили на допрос, затем по одному затаскивали в камеру, бросали, брали другого. Когда было четверо, было легче. Пока дойдет до тебя очередь в этой «карусели» пыток успеешь немного отдохнуть, восстановить силы — и физические и душевные. А сейчас не слышно, что тащат полумертвое тело Витьки Богданова.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация