Книга Сильнее страха, страница 9. Автор книги Марк Леви

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Сильнее страха»

Cтраница 9

У Долорес был назначен на 11 часов маникюр, у Оливии — поздний завтрак с подругой, Мануэль Фигера обещал жене поехать за новой сушилкой для белья, Том Кимилио торопился на свадьбу к племяннику, где исполнял роль шафера, Гэри Палмера ждал приятель на блошином рынке на 25-й улице, Боб Стоул возвращался в редакцию на дежурство, а у Фредди Олсона был назначен на обеденное время сеанс восточного массажа в салоне в Чайнатауне, массажистки которого, видимо, давно не бывали на исповеди.

Все возвращались к повседневной жизни, один Эндрю Стилмен остался лежать мертвый в своей могиле.

* * *

Первые часы после похорон показались ему томительно долгими, особенно угнетало одиночество — неожиданность для такого человека, как он, всегда мечтавшего, чтобы его оставили в покое. Тревога на сей раз не вызвала ни жажды, ни потливости, ни дрожи, ни даже небольшого учащения пульса — и не без причины!

Потом наступила ночь, а вместе с ней случилось нечто очень странное, отвлекшее его от всех остальных мыслей.

Он как будто уже свыкся с крайней теснотой своего «подземного вместилища без окон и без дверей», даже безмолвие на глубине шести футов не слишком его угнетало. И это его, любителя уличной какофонии, стука отбойных молотков, рева мотоциклов (чем громче, тем круче), завывания сирен, рева грузовиков, заунывно гудящих на заднем ходу, так что хочется убить их водителей, обалдевших гуляк, перепутавших день и ночь и вызывающих желание выследить их и устроить кошачий концерт у них под окнами! Ему предстояло понять, как следует относиться к его нынешнему положению: он парил в нескольких сантиметрах над холмиком, выросшим над гробом с его собственными останками? Это казалось невероятным, но Эндрю, усевшись по-турецки без всякой опоры под собой, действительно видел все, что происходило вокруг него — впрочем, не так уж много.

Не зная, чем заняться, он начал мысленно перечислять все, что представало его взору.

Растрепанный ветром газон с клонящимися к северу травинками. Тисы, клены и дубы, тянущиеся ветвями в ту же сторону. Казалось, вся природа поворачивается к шоссе, проложенному у подножия кладбищенского холма.

Внезапно Эндрю, уставший гадать, сколько еще ему так скучать, услышал голос:

— Ничего, привыкнете! Сначала это тяжело и утомительно, но постепенно теряешь ощущение времени. Знаю, что вы сейчас про себя твердите: знал бы заранее, что умру, — купил бы участочек с видом на море. Между прочим, это было бы непростительной ошибкой! Вы не представляете, какое это занудство — шум непрестанно накатывающихся на берег волн! То ли дело шоссе: тут то и дело случаются занятные вещи. То пробки, то гонки, то аварии — невероятное разнообразие!

Эндрю повернул голову на голос. Над соседней могилой, тоже скрестив ноги по-турецки, парил мужчина, дружелюбно улыбаясь Эндрю.

— Арнольд Кнопф, — представился он, не меняя позы. — Это мое имя. Уже пятьдесят лет, как я здесь. Увидите, вы освоитесь, главное — терпение.

— Вот, значит, какая она, смерть? — проворчал Эндрю. — Висеть книзу задом над собственной могилой и до одури глазеть на шоссе?

— Глазейте на что хотите, вы совершенно свободны. Просто я обнаружил, что это самое лучшее развлечение. Еще бывают посетители, особенно по выходным. Живые приходят плакать на наши могилы, только не на мою. Что до наших соседей, то они лежат здесь так давно, что тех, кто к ним приходил, самих уже похоронили. Большинству теперь даже лень вылезать. Мы, так сказать, — местная молодежь. Надеюсь, вас будут навещать — сначала так всегда бывает; потом горе сходит на нет, и все меняется.

На протяжении своей долгой агонии Эндрю часто пытался представить себе смерть и даже надеялся обрести с ее помощью избавление от демонов, не дававших ему покоя при жизни. Но действительность оказалась хуже всего того, что был способен представить его изощренный ум.

— Я, знаете ли, чего только не повидал, — продолжал сосед. — Два века, три войны. А прикончил меня какой-то ерундовый бронхит — каково? А еще говорят, что нелепость не убивает… А с вами что?

Эндрю не удостоил его ответом.

— Ничего, мне не к спеху. К тому же я такого наслушался! — не унимался сосед. — Вас хоронила непростая публика. Стать жертвой убийства — это звучит!

— А по-моему, ничего оригинального, — пробурчал Эндрю.

— Да еще когда убийца — женщина!

— Так ли важно, кто тебя убил, женщина или мужчина?

— Очень даже важно. А вообще-то вам виднее… Детишки есть? Что-то я не заметил ни вдовы, ни ребятишек.

— Ни детей, ни вдовы, — подтвердил Эндрю.

— Холостяк, значит?

— С недавних пор.

— Жаль. Хотя так для нее, наверное, лучше.

— И я того же мнения.

Вдали замелькала «мигалка» полицейской машины, «универсал», который она преследовала, затормозил на полосе для экстренной остановки.

— Видали? На этой трассе не соскучишься. Это автострада, связывающая Лонг-Айленд с аэропортом имени Джона Кеннеди. Вечно они здесь разгоняются, вот их и ловят. Если повезет, нарушитель набирает скорость, вместо того чтобы остановиться, и тогда можно полюбоваться погоней — вон до того поворота. Жаль, дальше здоровенные платаны, ничего не разглядеть!

— Вы хотите сказать, что мы прикованы к своим могилам?

— Почему, со временем можно научиться не сидеть сиднем. Я, например, на прошлой неделе добрался до конца аллеи — шестьдесят шагов за раз! Пятьдесят лет тренировки даром не проходят. Хорошо, что усилия приносят плоды, иначе зачем было бы стараться?

Эндрю уже не скрывал своего отчаяния. Сосед подобрался ближе.

— Не волнуйся, уверяю тебя, ты привыкнешь. Сначала кажется, что это невыносимо, но ты потерпи, доверься мне!

— Вы не возражаете, если мы немного помолчим? Мне хочется тишины.

— Сколько хочешь, мальчик мой! — ответил Арнольд Кнопф. — Я понимаю и не тороплюсь.

И они остались сидеть по-турецки вдвоем, бок о бок, в непроглядной ночи.


Немного погодя на дороге, поднимавшейся от ворот кладбища на холм, замаячили автомобильные фары. Почему распахнулись ворота, всегда запертые в этот час, осталось загадкой для Арнольда, поделившегося своим удивлением с Эндрю.

Из остановившегося неподалеку о них коричневого «универсала» вышла и направилась в их сторону женщина.

Эндрю немедленно узнал свою бывшую жену Вэлери, любовь всей своей жизни, которую он потерял, совершив глупейшую ошибку. Его теперешнее положение было расплатой за мгновение заблуждения, мимолетной страсти.

Знала ли она, какие мучительные угрызения совести его терзали? Знала ли, что он отказался от борьбы за свою жизнь, когда она перестала навещать его в больнице?

Она подошла к могиле и бесшумно опустилась на колени.

Видя ее склонившейся над ним, он впервые за все время с тех пор, как его пырнули в спину на берегу Гудзона, испытал облегчение.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация