Книга Письмо от русалки, страница 35. Автор книги Камилла Лэкберг

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Письмо от русалки»

Cтраница 35

* * *

За окнами поезда стемнело. Поскольку Кристиан встал очень рано, ему казалось, что уже вечер, хотя часы показывали четыре часа. Мобильный телефон в кармане не раз начинал гудеть, но он игнорировал его. Кто бы ни звонил — в любом случае этот кто-то чего-то от него хотел, преследовал его и пытался чего-то добиться.

Кристиан посмотрел в окно. Они только что проехали Херрюнгу. Машину он оставил в Уддевалле. Дорога оттуда до дома занимала примерно сорок пять минут. Приложив голову к окну, он закрыл глаза. Стекло холодило лоб. Тьма, притаившаяся снаружи, давила на него, пытаясь проникнуть внутрь. Кристиан глубоко вздохнул и оторвался от окна. На стекле остались четкие следы его лба и переносицы. Протянув руку, он поспешно стер их. Ему не хотелось видеть эти отпечатки — свои собственные следы.

Когда поезд прибыл в Уддеваллу, Кристиан чувствовал себя настолько усталым, что едва мог различать предметы. В последний час, сидя в поезде, он попытался вздремнуть, но смутные образы мелькали в голове, не давая ему покоя. Остановившись у «Макдоналдса» в Торпе, он купил себе чашку черного кофе и поспешно выпил, чтобы получить необходимую дозу кофеина.

Мобильник снова завибрировал, однако Кристиан был не в состоянии вынимать его из кармана и уж тем более разговаривать с тем, кто его так настойчиво разыскивал. Наверняка это Санна. Она будет сердита на него, когда он вернется домой. Ну что ж, пусть так.

По телу пробежали мурашки, он завертелся на сиденье. Фары задней машины светили прямо в зеркало заднего вида, на мгновение ослепив его. Эти фары за спиной на одном и том же расстоянии заставили его еще раз взглянуть в зеркало. Та же машина, которая все время шла за ним после остановки в Торпе. Или, может, ему почудилось? Кристиан провел рукой по глазам. Теперь он уже ни в чем не мог быть уверен.

Свет фар задней машины последовал за ним, когда он свернул со скоростной трассы в сторону Фьельбаки. Прищурившись, Кристиан пытался разглядеть заднюю машину, но было слишком темно, и фары ослепляли. Его руки, крепко вцепившиеся в руль, вспотели от напряжения. Пальцы затекли. На мгновение он опустил одну руку, чтобы ее размять.

Он увидел ее перед собой. В голубом платье, с ребенком на руках. Запах клубники, вкус ее губ. Прикосновение ткани ее платья к его коже. Ее длинные каштановые волосы.

Кто-то выскочил на дорогу. Кристиан резко затормозил и на несколько секунд потерял управление. Машину занесло в кювет, он внутренне покорился, приготовился ко всему. Однако в нескольких сантиметрах от кювета машина остановилась. В свете его фар впереди отчетливо виднелось белое пятнышко на заду у косули, и он проводил ее взглядом, когда она испуганно запрыгала прочь через поле.

Мотор по-прежнему работал, но его гудение потонуло среди шума в голове. В зеркало заднего вида он увидел, как машина, ехавшая позади, тоже остановилась, и осознал, что пора трогаться с места. Прочь от света фар, преследующего, ослепляющего его.

Позади него открылась дверца, кто-то вышел из машины. Кто это направляется к нему? Снаружи было так темно, что он видел лишь приближавшуюся черную бесполую фигуру. Еще несколько шагов — и она подойдет к двери его машины.

Его руки, лежавшие на руле, затряслись. Оторвав взгляд от зеркала, Кристиан посмотрел на поле и рощу, едва различимую вдали. Сидел и ждал, уставившись в темноту. Дверь со стороны пассажирского сиденья открылась.

— Как вы себя чувствуете? С вами все в порядке? Похоже, что вы с ней не столкнулись.

Кристиан посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос. Седой человек лет шестидесяти озабоченно рассматривал его.

— Ничего страшного, — пробормотал Кристиан. — У меня просто легкий шок.

— Да, жутковато, когда кто-то вот так выскакивает на дорогу прямо перед носом. Так с вами точно все в порядке?

— Да-да. Я сейчас поеду домой. Как раз ехал во Фьельбаку.

— А, а я в Хамбургсунд. Поезжайте осторожно!

Мужчина закрыл дверцу, и Кристиан почувствовал, как пульс начал приходить в норму. Это всего лишь тени из прошлого, они не могут навредить ему.

В голове снова возникла мысль о письмах, но он отогнал ее. Если он начнет обо всем этом думать, Она снова возьмет власть. Этого он не может допустить. Он приложил столько сил, чтобы все забыть. Больше Она до него не доберется.

Он выехал на дорогу, ведущую в сторону Фьельбаки. В кармане куртки продолжал жужжать мобильный телефон.

~~~

Алиса продолжала кричать — целыми днями и целыми ночами. Он слышал, как мать с отцом это обсуждали — говорили, что она страдает коликами. Но как бы это ни называлось, без конца слышать ее вопли было невыносимо. Звук врывался в его жизнь, отнимал у него все.

Почему мать не возненавидела ее за то, что она так много кричит? Почему она носила ее на руках, пела ей, укачивала ее и смотрела на нее с мягким выражением лица, словно жалея ее?

Алису жалеть не стоило. Она специально им все портила, в этом он был совершенно уверен. Иногда, когда он наклонялся над колыбелькой и смотрел на нее, маленькую и сморщенную, похожую на червяка, она открывала глаза и тоже смотрела на него. Ее взгляд говорил, что она не желает, чтобы мать любила его. Поэтому она кричит и требует от нее всего, чтобы ему ничего не досталось.

Иногда он замечал по отцу, что тот чувствует то же самое. Похоже, он понимал, что Алиса делает все это специально, чтобы и ему не досталось ни капельки внимания матери. Однако он ничего не предпринимал. Почему? Ведь он большой и сильный. Уж он-то мог бы заставить Алису замолчать.

Отцу тоже не разрешалось прикасаться к малышке. Иногда он все же пытался: неуклюже брал ее на руки, похлопывал по спине и по попе, пытаясь успокоить. Но мать всякий раз говорила, что он все делает не так, и отбирала у него Алису. Он съеживался и молча отходил.

Однажды отцу разрешили посидеть с Алисой. Перед тем она орала три ночи подряд — хуже, чем когда бы то ни было. Он лежал без сна в своей комнате и прижимал к голове подушку, чтобы отгородиться от этого звука. В духоте под подушкой росла ненависть. Она разрослась настолько, что совсем придавила его — пришлось приподнять подушку, чтобы сделать вдох. Мать тоже устала — не спала три ночи. Так что она сделала исключение — отдала ребенка отцу и пошла прилечь. А отец решил ее искупать и спросил, хочет ли он посмотреть.

Отец тщательно проверил температуру, наполнив ванну водой, и посмотрел на Алису, которая на этот раз молчала, таким же взглядом, каким смотрела на нее мать. Никогда ранее отец не был важной персоной; он оставался второстепенным персонажем, потерянным в сиянии матери, исключенным из ее общения с Алисой. Но сейчас он почувствовал свою значимость, когда улыбнулся Алисе, и она ответила на его улыбку.

Отец бережно опустил крошечное тельце в воду, положил ее на подставку, обшитую махровой тканью, — словно маленький гамак, в котором она могла полулежать. Нежными движениями он стал мыть ее ножки, ручки, толстый живот. Она шевелила ручками и ножками. Теперь она не кричала — наконец-то перестала. Но это уже ничего не значило. Она победила. Даже отец покинул свое убежище за газетой, чтобы улыбаться ей.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация