Книга Черная камея, страница 13. Автор книги Энн Райс

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Черная камея»

Cтраница 13

Еще не до конца утратив способность трезво мыслить, я заметил, что чемодан набит деньгами. Впрочем, разве это имело какое-то значение? Гораздо больший интерес у меня вызвала огромная ваза с цветами, стоявшая возле дальнего окна и буквально переливавшаяся всеми оттенками радуги. Гораздо больше меня интересовала кровь.

Лестат скользнул мимо меня и схватил в охапку женщину, бросившуюся в сторону. Поток яростных проклятий внезапно оборвался.

Вторая метнулась к дивану и, как я заметил, отчаянно пыталась дотянуться до лежащего там пистолета. Прежде чем пальцы женщины коснулись оружия, я поймал ее, с силой прижал к себе и заглянул в черные глаза.

Посыпавшиеся на меня испанские ругательства словно подстегнули жажду, заставили ее взыграть еще сильнее. Я отвел в сторону густые пряди черных волос, открыл шею и большим пальцем провел по артерии. Разъяренная женщина кипела от ненависти.

Я не спеша вонзил зубы в кровавый источник.

В памяти тут же всплыли уроки моего Создателя: "Возлюби грехи жертвы, проследуй по ее пути, сделай ее зло своим – и тогда ты зла не совершишь". Мысленно проникнув в сознание женщины, я постарался в точности выполнить полученные наставления и почти сразу отыскал то, что и ожидал найти: свирепые, дикие убийства, совершенные из-за белого порошка. Я увидел богатство, позволившее ей вырваться из отвратительных трущоб детства и подарившее роскошную жизнь, увидел тех, кто вкусил от ее красоты и коварства, а потом череду преступлений против таких же злодеев, как и она, чьи руки были по локоть в крови.

"Да, я люблю тебя, – прошептал я. – Люблю твою волю и твой гнев. Так отдай мне его, этот гнев, растворенный в теплой сладкой крови..."

И вдруг я ощутил, что вместе с кровью в меня проникает ее безграничная любовь.

"Сдаюсь, – беззвучно произнесла она. – Я поняла". Да, она поняла, осознала всю свою жизнь, целиком, до последнего мгновения, – и душа ее раскрылась, с ужасом примиряясь со сложившейся ситуацией, с неизбежностью того, что должно случиться. А в следующее мгновение словно рука Всевышнего вырвала из ее сердца все преступления.

Голод во мне утих. Я насытился, я познал ее и теперь отстранился, поцеловал крошечные ранки и, чтобы скрыть улики, слизал языком струйки пролитой крови, а потом, несмотря на одолевавшее меня головокружение, осторожно опустил женщину на первый попавшийся под руку стул и коснулся губами ее рта.

Опустившись на колени, я раздвинул языком ее губы, впился зубами в ее язык и вновь ощутил струйку крови.

Наконец опустошение завершилось.

Я закрыл огромные пустые глаза жертвы, отчетливо ощутив при этом под пальцами глазные яблоки, склонился, поцеловал грудь и выпустил из рук тело. По моим жилам текла горячая кровь и разливалась внутри приятными волнами.

Обернувшись, я словно в тумане увидел, что Лестат наблюдает за мной и, похоже, забавляется. Поза его была поистине королевской, светлые волосы казались при свете ламп почти белыми, фиалковые глаза – огромными.

– На этот раз ты все правильно сделал, братишка, – похвалил он. – Не пролил ни капельки.

Мне хотелось так много ему сказать! Хотелось рассказать о ее жизни, которую я только что вкусил в полной мере, о том счете, что она вела с судьбой, и о том, как я старательно выполнял все, что велел делать мой Создатель: поглощал не просто ее кровь, а таившееся в ней зло, проникал в самую его сердцевину.

Однако для женщины это теперь не важно. Она стала жертвой. Та, которая всю жизнь была, в общем-то, никем, теперь окончательно канула в небытие.

Кровь переполняла и согревала все мое существо. Комната приобрела иллюзорный вид. Жертва Лестата, мертвая, лежала на полу. Здесь же стоял чемодан с деньгами, но разве они имели значение? На них ничего нельзя купить, они ничего не могли изменить и никого не могли спасти. Цветы – розовые лилии, ронявшие пыльцу, и бордовые розы – поражали своей вызывающей яркостью. Вокруг царили покой и тишина.

– Их не станут оплакивать, – тихо произнес Лестат, и голос его доносился словно издалека. – Можно не заботиться о поисках могилы.

Я вспомнил своего Создателя. Вспомнил темные воды болота Сладкого Дьявола, густые водоросли, крики сов.

Что-то в комнате изменилось, но Лестат ничего не замечал.

– Подойди ко мне, – велел он. – Очень важно, братишка, чтобы кровь, какой бы сладостной она ни была, не ослабила тебя после.

Я кивнул. Но что-то все-таки происходило. Мы уже были не одни.

За спиной Лестата я увидел неясные очертания фигуры своего двойника – Гоблина, созданного по моему образу и подобию. На его лице играла безумная улыбка.

Лестат обернулся.

– Где он? – донесся до меня его шепот.

– Не надо, Гоблин, не смей! Я запрещаю! – воскликнул я. Но его уже было не остановить. Фигура метнулась ко мне с быстротою молнии, не потеряв при этом своих очертаний. Стоящий прямо передо мной Гоблин вовсе не казался эфемерным, а был словно из плоти и крови, совсем как я. В следующее мгновение он начал со мной сливаться: я ощутил дрожь в руках и ногах, крошечные уколы в ладони, шею, лицо... И заметался, словно пойманный в крепкую сеть.

Откуда-то из глубины моего существа поднялся трепет блаженства, явственное сознание, что мы с ним одно целое и ничто нас не разлучит. Мне вдруг захотелось, чтобы так длилось вечно, но с языка сорвались совсем другие слова:

– Прочь от меня, Гоблин! Ты должен слушаться. Это ведь я тебя создал. Ты обязан мне подчиняться.

Бесполезно. Трепет, словно от электрического разряда, все никак не прекращался, а перед мысленным взором мелькали образы нас двоих в разные периоды жизни, но они сменяли один другой так быстро, что я почти ничего не успевал разглядеть, дабы удостовериться в своей правоте или, наоборот, в ошибочности иллюзий.

Сквозь открытую дверь лился солнечный свет, я видел цветастый узор линолеума, слышал смех малышей, ощущал на губах вкус молока...

Я понял, что сейчас упаду, что твердая рука Лестата служит мне опорой, ибо на самом деле меня нет в комнате, залитой солнцем, где Гоблин, малыш Гоблин, резвится и хохочет вместе со мной: "Люблю тебя, ты мне нужен, конечно, я твой, мы вместе". Опустив глаза, я увидел собственную пухлую детскую левую ручку, колотящую ложкой по столу. А поверх моей ладони лежала рука Гоблина Ложка вновь и вновь со стуком опускалась на деревянную столешницу, солнечные лучи заглядывали в открытую дверь, цветастый линолеум был местами потерт.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация