Книга Черная камея, страница 21. Автор книги Энн Райс

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Черная камея»

Cтраница 21

"Открывай, и побыстрее, – велел он, буквально всовывая коробочку мне в руки. – Ты моя единственная внучка, и я хочу, чтобы она хранилась у тебя. Твоя мать слишком глупа, чтобы владеть такими вещицами. Ну же, шевелись!"

Я поспешила выполнить приказание и увидела внутри камеи. Изумительные миниатюры и крошечные люди в рамках из золота заворожили меня с первого взгляда.

""Ревекка у колодца", – сказал дед. – Все они на один и тот же сюжет: "Ревекка у колодца". – А потом добавил: – Если тебе скажут, что я убил ее, то знай, это правда. Ее ничто не радовало – ни камеи, ни бриллианты, ни жемчуга. Вот почему я сделал это, точнее, если быть до конца правдивым, довел ее до смерти".

При этих словах меня охватил благоговейный страх, – призналась тетушка. – Но вместо того чтобы усилить мое недоверие или привести в ужас, они породили во мне своего рода гордость. Шутка ли, дед заговорил о столь важном деле именно со мной! А он все продолжал болтать, пуская слюни по подбородку. Мне бы следовало помочь ему утереться, но я была слишком молода для такого сострадательного жеста.

"В те давние дни, – говорил дед, сверля меня злыми глазками, – она носила кружевные блузки с закрытым воротом, и камеи у ее горла смотрелись отлично. Она была такой милой, когда я впервые привез ее сюда. Все они милые поначалу, а потом превращаются в мегер. Все, кроме моей бедняжки Вирджинии Ли. Моей прелестной, незабываемой Вирджинии Ли. Ах, если бы она не умерла, моя дорогая Вирджиния Ли! Все остальные, поверь, сущие мегеры, жадные и развратные. Но она была самым сильным моим разочарованием. Ревекка и "Ревекка у колодца", – сказал дед. – Именно он дал мне первую камею для нее, когда услышал ее имя и рассказал историю этого имени, а потом он принес мне еще несколько камей, изображающих Ревекку, в качестве подарка для нее. Этот злобный шпион вечно за нами подглядывал. Все эти камеи от него – а по правде говоря, от него, хотя на них нет клейма. Ты еще дитя, но лучше тебе знать об этом".

Тетушка Куин помолчала, желая, как мне показалось, убедиться, что Лестат ее слушает, а когда увидела, что мы оба полны внимания, продолжила:

– Я помню каждое его слово. Помню, как мне всем моим детским сердцем захотелось получить эти чудесные камеи. Все до единой, лежавшие в коробке! И я продолжала крепко сжимать ее в пальцах, а дед тем временем все кричал и кричал, быть может, даже скрежеща зубами от ярости, – теперь мне трудно вспомнить.

"Со временем она полюбила камеи, – вопил старый черт. – И по-прежнему хотела только, чтобы ей не мешали витать в облаках и одновременно купаться в роскоши. Но женщины по своей природе никогда не бывают довольными. Это он убил ее ради меня – совершил кровавую жертву. Да, она стала жертвой, моим приношением ему, можно сказать, и именно я сделал ее таковой. И не в первый раз мне довелось заковать исковерканную душу в окровавленные цепи, можешь быть уверена".

Меня передернуло. Тетушкины воспоминания затронули во мне какую-то темную струну. Я сгибался под гнетом множества тайн, которые давили на меня, как каменные глыбы, и даже впал в своего рода транс, но вынужден был слушать ее рассказ.

– Он так и сказал: "в окровавленные цепи", и при этом добавил: "Она не оставила мне выбора, если хочешь знать правду. – Голос его превратился в рычание. – Забирай эти камеи, носи их, и не важно, что ты обо мне думаешь. У меня есть милый и дорогой подарок для маленькой девочки, моей внучки, – пусть все так и остается".

Разумеется, я не знала, как ему ответить, – призналась тетушка Куин. – Хотя ни на секунду не поверила, что он убийца, и, разумеется, не знала, кто этот странный соучастник, этот он, о котором Манфред отзывался с такой таинственностью. Я и по сей день не знаю, кто этот человек.

А дед не умолкал, словно я вскрыла в его душе рану: "Знаешь, я не раз признавался – и священнику, и шерифу, но они не верят. Шериф утверждает, что она загадочным образом пропала тридцать пять лет тому назад, а я впоследствии все это придумал. А что, если этот дом построен на его золото? Он лжец и обманщик, сделавший этот дом моей тюрьмой, мавзолеем, а я не могу теперь пойти к нему, хотя знаю, что он там, на острове Сладкого Дьявола. Я чувствую его присутствие. По ночам он подходит совсем близко и смотрит на меня. Но я не в силах поймать его – мне это никогда не удавалось. Как не в силах пойти туда и бросить проклятия прямо ему в лицо, ибо слишком стар, слишком слаб".

Да, это стало моим большим секретом, – вздохнула тетушка Куин. – "А что, если этот дом построен на его золото?" Эти слова деда я держала в тайне. Мне не хотелось, чтобы мама отобрала у меня камеи. Разумеется, она не была одной из Блэквудов. В семье об этом всегда помнили, то и дело повторяя: «Она не из Блэквудов», как будто это одно объясняло мамин ум и здравомыслие. В моей комнате наверху царил вечный хаос, а потому спрятать камеи было нетрудно. По ночам я вынимала их и разглядывала. Камеи меня околдовывали. Вот так началась моя одержимость.

А что касается деда, то через несколько месяцев ему удалось вырваться из своей комнаты и кое-как спуститься с крыльца. Он залез в пирогу и, отталкиваясь шестом, поплыл на болото Сладкого Дьявола. Слуги кричали ему вслед, умоляя остановиться, но он упорно плыл вперед и вскоре исчез из виду. Больше никто никогда его не видел. Он пропал навсегда.

Меня охватил едва заметный трепет – скорее трепет сердца, нежели тела. Я смотрел на тетушку, а ее слова пробегали перед моим внутренним взором, словно написанные на телеграфной ленте.

Она встряхнула головой и передвинула левой рукой камеи "Ревекка у колодца"... Я не осмелился прочесть тетушкины мысли – для меня это было бы равносильно тому, чтобы ударить ее или нагрубить. Я ждал, преисполненный любви и прежних страхов.

Лестат, видимо, тоже находился под впечатлением и ждал, когда она снова заговорит, что она не замедлила сделать:

– Разумеется, в конце концов, его официально объявили погибшим, а задолго до этого, когда поиски еще не прекратили – хотя никто не знал, как добраться до острова, да и сам остров никто не смог отыскать, – я рассказала маме обо всем, что говорил дед, а она поделилась услышанным с отцом. Но они ничего не слышали о признании старика в убийстве или о его таинственном неизвестном сообщнике. Знали только, что в многочисленных депозитариях различных банков дед оставил кучу денег.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация