Книга Черная камея, страница 27. Автор книги Энн Райс

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Черная камея»

Cтраница 27

– Нет, он не может этого хотеть, – ответил я, задыхаясь, словно только что пробежал длинную дистанцию. – Ведь я для него источник жизни. Чем он был до моего появления на свет – даже не представляю. Но теперь именно моя любовь, мои мысли о нем делают его сильным. И, будь оно все проклято, я не могу не любить его, не могу не чувствовать, что предаю его, а он этим пользуется и только крепнет!

Лампочки перестали мигать. Тюлевые занавески повисли неподвижно. По спине у меня бегали мурашки. Компьютер внезапно выключился, и в динамиках послышался щелчок статического разряда.

Запинаясь, я рассказал Лестату о том, что видел: себя самого в детском манеже, старый линолеум, который, должно быть, когда-то был в кухне, и Гоблина рядом с собою. Нельзя сказать, что я вспомнил это, но отчего-то был твердо уверен, что все так и было на самом деле.

– Он и раньше перед каждым своим нападением внушал мне эти образы: я неизменно видел себя в детстве.

– И все это тянется много лет?

– Нет, началось с того времени, как я получил Темный дар. Он набрасывается на меня, и я сливаюсь с ним, словно со смертной жертвой. А причиной всему Темный дар. Вампирская кровь стала своего рода валютой, которой я расплачиваюсь за воспоминания. Он хочет показать мне, что помнит, как я смотрел на него и тем делал все сильнее в те времена, когда сам еще даже не умел говорить.

Лестат устроился на стуле по другую сторону стола, и уже через секунду мне стало не по себе при мысли о том, что он сидит спиной к двери.

Я поспешил закрыть дверь, затем вернулся, отключил компьютер от сети, выдернув все вилки из розеток, и предложил Лестату переставить стулья.

– Погоди, братишка, – остановил он меня, едва я собрался это сделать. – Из-за этой твари ты сейчас не в себе.

Мы снова уселись друг против друга, Лестат – спиной к двери, ведущей в переднюю часть дома, а я – спиной к своей спальне.

– Неужели ты не понимаешь, он сам хочет стать Охотником за Кровью? – заговорил я. – Я не могу без ужаса думать ни о нем самом, ни о том, на что он способен.

Я взглянул на люстру, чтобы посмотреть, не мигают ли по-прежнему лампочки. Нет, свет их был ровным. Тогда я покосился на компьютер, желая убедиться, что монитор не светится. Нет, экран оставался темным.

– Он никоим образом не может стать Охотником за Кровью, – спокойно заявил Лестат. – Прекрати дрожать, Квинн. Посмотри мне в глаза. Я сейчас здесь, с тобой. Я здесь, чтобы помочь тебе, братишка! А он исчез и, после того как обжегся, едва ли вернется. Во всяком случае, если и попытается, то не скоро.

– Но способен ли он чувствовать физическую боль? – спросил я.

– Разумеется, способен. Он ведь ощущает вкус крови и испытывает удовольствие – разве нет?

– Не знаю, – пробормотал я. – Надеюсь, ты прав. – Я чуть не расплакался. Мне безумно нравилось, что он называет меня братишкой, я дорожил этим милым словом. Так же мило тетушка Куин всю жизнь зовет меня малышом.

– Возьми себя в руки, Квинн, – сказал Лестат, – а то ты совсем расклеился.

Он сжал мои пальцы, и я ощутил, каким сильным он может быть, какие крепкие у него руки. Но сейчас он был нежен и смотрел на меня по-доброму.

– А как же древнее предание, пересказанное в твоих записках? – спросил я. – Легенда о первых вампирах... о том, что они были простыми смертными до тех пор, пока в них не вселился дух. Разве не может это произойти вновь?

– Насколько я знаю, ничего подобного больше не случалось, – ответил Лестат. – И мы говорим сейчас о том, что было тысячи лет назад, во времена, когда еще не существовало даже Древнего Египта. Многие Охотники за Кровью, как ты их называешь, видели духов, как и многие смертные, и нам на самом деле неизвестно, как все произошло в самом начале. Приходится полагаться только на легенду, рассказывающую, будто некий сильный дух вторгся в человека через раны на теле. Полагаешь, у твоего Гоблина хватит сил или коварства для полного слияния?

Пришлось признать, что не хватит.

– Но кто бы мог подумать, что он станет пить у меня кровь? – спросил я. – Разве мог я ожидать от него такого страшного поступка? В ночь перерождения мой Создатель сказал, что впредь Гоблин оставит меня в покое, поскольку духи, мол, испытывают отвращение к Охотникам за Кровью, и тогда я узнаю, что такое полное одиночество. "И не будет у тебя больше призрачных приятелей", – заявил он. И знал, что говорит. Видишь ли, он сам не обладал способностью их видеть. Настоящий демон!

Лестат закивал, и во взгляде его, обращенном на меня, читалось сочувствие.

– В основном так и происходит. Призраки избегают Охотников за Кровью, словно что-то в нас наводит на них ужас, – впрочем, это понятно. Я сам не знаю точного объяснения. Но кому, как не тебе, знать, что так бывает далеко не всегда. Многие вампиры видят призраков, хотя я, должен признаться, не принадлежу к их числу, разве что в исключительных случаях.

– Ты хочешь сказать, что на самом деле не видишь Гоблина, – удивился я.

– Я и в первый раз тебе говорил, что не вижу его, – терпеливо ответил Лестат. – Не видел до тех пор, пока он не выпил кровь. Только тогда я смог различить его силуэт, очерченный кровью. В этот раз случилось то же самое, и я направил огонь на эту кровь. Ну а что случилось бы, напади он на тебя вновь? Не думаю, что те крошечные искорки причинили бы тебе боль. Они ведь мгновенно остывают. Но на всякий случай, если он вновь объявится, я воспользуюсь другой силой – той, которой ты тоже обладаешь и которую некоторые называют Мысленным даром. Но не для того, чтобы прочесть его мысли, а для того, чтобы одной только силой внушения оттолкнуть его, прогнать навсегда. Защищаясь, он станет слабым, и ему придется ретироваться.

– Но как же мне оттолкнуть то, что по природе своей нематериально? – спросил я.

– Он материален, – поправил меня Лестат. – Просто материя, из которой он состоит, нам неведома. Подумай, как следует.

– При любой попытке оттолкнуть его, – согласно кивнув, признался я, – что-то происходит в моем сознании, и в следующую секунду он сливается со мной. Внутри меня разливается блаженство, греховное наслаждение оттого, что мы с ним едины, и тело, а вместе с ним и душу охватывает озноб. Это соблазнительное и в то же время подавляющее ощущение тут же превращает меня в раба Гоблина.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация