Книга Черная камея, страница 51. Автор книги Энн Райс

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Черная камея»

Cтраница 51

Но я любил его. И не хотел его убивать. Нет, не хотел. Настало время рассказать ему о том, что случилось. Я с трудом заставил себя подняться из кресла, подошел к компьютеру и напечатал: "Линелль мертва".

Он долго читал мою фразу, которую я затем произнес для него вслух, но ничего не ответил.

"Ну же, Гоблин, подумай. Она мертва, – сказал я. – Ты дух, а теперь она тоже стала духом".

По-прежнему никакого отклика.

Внезапно я почувствовал знакомое ощущение в левой руке, когда вокруг нее сжимаются пальцы, а потом он напечатал: "Линелль. Линелль ушла?"

Я кивнул. Из глаз полились слезы, и мне сразу захотелось остаться одному. Я повторил вслух, что Линелль мертва. Но Гоблин снова взял мою левую руку, и я смотрел, как она прыгала по клавиатуре: "Что такое "мертва"?"

В приступе раздражения и вновь накатившего горя я выпалил: "Это значит, что ее больше нет! Она исчезла. Мертва. Ее тело безжизненно. В нем больше нет души. Оно бездыханно. Его закопали в землю. Ее душа ушла".

Но он все никак не мог понять. Опять вцепился в мою руку и напечатал: "Где Линелль мертва?", "Куда она исчезла?" и, наконец, "Почему ты плачешь по Линелль?".

У меня закралось холодное предчувствие чего-то дурного, я вдруг весь сосредоточился и напечатал: "Я опечален. Линелль больше нет. Мне грустно. Я плачу. Да". Но другие мысли теснились у меня в голове.

Гоблин снова вцепился мне в руку, но после стольких усилий он совсем ослабел и потому мог напечатать одно лишь имя.

В эту секунду я уставился на темный монитор с зелеными буквами и увидел в стекле отражение крошечного огонька. Удивившись, что бы это могло быть, я начал поворачивать голову, чтобы закрыть этот свет или получше его разглядеть. На одну секунду я четко увидел, что это свет от свечи. Я разглядел и огарок и пламя. Тут же повернулся и посмотрел назад. Ничто в комнате не могло бы дать такое отражение. Ни один предмет. Не нужно говорить, что свечей в комнате не было. Свечи в нашем доме горели только на алтаре внизу.

Я опять повернулся к монитору. Огонек исчез. Я не увидел пламени свечки и снова принялся поворачивать голову и так, и этак, смотреть под разными углами. Безрезультатно. Ни огонька, ни свечки.

Я изумился. Выдержал долгую паузу, не доверяя собственным чувствам, а затем, так и не сумев отречься от того, что видел, напечатал Гоблину вопрос: "Ты видел пламя свечи?" Но Гоблин взялся за старое, твердя в панике одно и то же: "Где Линелль?"

"Линелль больше нет".

"Что значит "нет"?"

Я вернулся в свое кресло. Гоблин на секунду появился передо мной, смутно промелькнул, а затем начались щипки и дерганье за волосы. Но я проявил к нему полное равнодушие, думая только об одном, вопреки здравому смыслу молясь о том, что Линелль так и не узнала, как сильно пострадала в катастрофе, что она не мучилась в коме, не знала боли. Что, если она видела, как машина врезается в грузовик? Что, если она услышала, как какой-то бесчувственный чурбан у ее кровати говорит, что ее лицо, ее прекрасное лицо разбито?

Она не страдала. Это главное.

Она не страдала. Во всяком случае, все так говорили.

Я знал, что видел свет от свечи! Ясно разглядел его на экране монитора.

И тогда я пробормотал, обращаясь к Гоблину:

"Ты лучше меня знаешь, где она сейчас, Гоблин. Скажи, что ее дух превратился в свет".

Ответа не последовало. Гоблин ничего не понял. Он не знал.

"Ты ведь сам дух, – продолжал втолковывать ему я. – Ты должен знать. Мы состоим из тела и души. Я состою из тела и души. Линелль состояла из тела и души. Душа – значит дух. Куда направился дух Линелль?"

От него ничего нельзя было добиться, кроме инфантильных ответов. На большее он оказался неспособен.

В конце концов, я вернулся к компьютеру и напечатал: "Я состою из тела и души. Тело – это то, что ты щиплешь. Душа – это то, что говорит с тобой, то, что думает, то, что смотрит на тебя моими глазами".

Молчание. Потом передо мной возник его смутный образ – полупрозрачный, лицо едва очерчено, – а через секунду он вновь растворился в воздухе.

Я продолжал набирать на компьютерной клавиатуре: "Душу, ту мою часть, которая разговаривает с тобой, любит и знает тебя, иногда называют духом. Когда мое тело умрет, мой дух, или моя душа, его покинет. Понятно?"

Я почувствовал, как он вцепился в мою левую руку.

"Не покидай свое тело, – появилось на мониторе. – Не умирай. Я буду плакать".

Я на секунду задумался. Значит, Гоблин все-таки уловил связь. Да. Но мне хотелось от него большего, и меня охватил ужас, близкий к панике.

"Ты дух, – написал я. – У тебя нет тела. Ты дух в чистом виде. Неужели ты не знаешь, куда подевался дух Линелль? Ты должен знать. Тебе следует знать. Должно же быть где-то место, в котором обитают духи. Место, где они живут. Подумай хорошенько. Ты знаешь".

Наступила долгая пауза, но я чувствовал, что Гоблин рядом.

Тут он вновь взял меня за руку. "Не покидай свое тело, – опять написал он. – Я буду плакать не переставая".

"Но где же дом духов? – настаивал я. – Где то место, где живут духи так, как я живу в этом доме?"

Все казалось бесполезным. Я формулировал один и тот же вопрос в двух десятках вариантов, но Гоблин не понимал. А потом спросил: "Почему дух Линелль покинул ее тело?"

Я описал катастрофу.

Молчание.

И наконец, исчерпав последние силы и не сумев их пополнить в ясную погоду, он исчез.

Оставшись один, испуганный и замерзший, я свернулся калачиком в кресле и задремал.

Между мной и Гоблином образовалась пропасть.

Она расширялась все эти годы, что я знал Линелль, и теперь стала неизмеримой. Мой двойник любил меня, был навечно ко мне привязан, но он больше не понимал мою душу. А самое страшное для меня было то, что он ровным счетом ничего не понимал про самого себя. Он не считал себя духом. Он бы говорил о себе как о духе, если бы мог. Но это было для него непостижимо.

Шли дни, тетушка Куин собралась вернуться в Санкт-Петербург, где в "Гранд-отеле" ее ждали два кузена. Она убеждала меня отправиться вместе с ней.

Я поразился. Санкт-Петербург, Россия.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация