Книга Мэйфейрские ведьмы, страница 100. Автор книги Энн Райс

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Мэйфейрские ведьмы»

Cтраница 100

Тем не менее бесконечные распри и перепалки между братьями и Карлоттой не прекращаются до сих пор. Такое впечатление, что после истории с неудачной попыткой оформления опеки Карлотта утратила всякое доверие к братьям и даже перестала испытывать к ним какие-либо добрые родственные чувства. Она требует от них регулярных и самых подробных отчетов обо всем, что они делают, и постоянно угрожает, что в случае отказа в предоставлении детальной информации немедленно подаст на них в суд (когда-то она говорила, что действует от имени Стеллы, затем – Анты, а позднее и по сей день – от имени Дейрдре).

Подобное недоверие обескураживало и больно ранило братьев. К1928 году они сумели заработать огромные суммы денег, в первую очередь для Стеллы, хотя, конечно, с ее благосостоянием всегда было тесно связано и их собственное. А потому столь странное отношение к их усилиям со стороны Карлотты казалось им непонятным и необъяснимым, однако, несмотря ни на что, они на протяжении многих и многих лет выполняли все ее требования.

Они терпеливо вновь и вновь старались объяснить, чем именно занимаются, в то время как Карлотта, конечно же, задавала все больше и больше вопросов, требовала все более подробных ответов, выискивала все новые и новые темы для проверки, все чаще требовала встреч с братьями, без конца звонила им с завуалированными, но при этом вполне явными угрозами.

Надо отметить, что любому клерку, когда-либо работавшему на «Мэйфейр и Мэйфейр», эта «игра» была вполне понятна, однако сыновья Джулиена по-прежнему переживали и горько сокрушались по поводу создавшегося положения дел и, казалось, не видели его истинной подоплеки.

С большой неохотой и, конечно же, против своей воли они в конце концов покинули особняк на Первой улице, в котором когда-то родились.

На самом деле изгнание произошло еще в 1928 году, однако сами они тогда этого еще не поняли и даже представить себе не могли, что такое возможно. Однако, когда через двадцать пять лет Пирс и Кортланд Мэйфейры попросили разрешения осмотреть кое-какие вещи Джулиена, хранившиеся в мансарде, их не пустили даже на порог.

Кортланду и в голову не приходило, что битва за малышку Анту оказалась последней, в которой ему удалось победить Карлотту.

Между тем осенью 1928 года Пирс практически постоянно жил на Первой улице, а к весне 1929-го сделался верным и неизменным спутником Стеллы, ее «личным секретарем, шофером, мальчиком для битья и подушкой для слез». Кортланд был крайне недоволен, однако в конце концов махнул на это рукой и смирился. Друзьям и знакомым он говорил, что Пирс «хороший мальчик» и что рано или поздно он устанет от всего этого и, как все другие юноши, уедет учиться на восток.

Случилось так, что Пирс не получил возможности устать от Стеллы. Однако мы в своем повествовании вплотную подошли к 1929 году и должны прервать рассказ, дабы сделать небольшое отступление и поведать о весьма загадочной истории, случившейся летом этого года со Стюартом Таунсендом – нашим соратником по Таламаске, страстно желавшим поближе познакомиться со Стеллой.

8. Досье мэйфейрских ведьм
Часть VII
Исчезновение Стюарта Таунсенда

В 1929 году один из наших агентов, Стюарт Таунсенд, в течение многих лет изучавший материалы, связанные с семейством Мэйфейр, обратился в Лондонское отделение совета ордена с просьбой разрешить ему попытаться войти в непосредственный контакт с объектом наблюдения.

Желание Таунсенда основывалось на твердой уверенности в том, что таинственное послание Стеллы, оставленное для нас на обороте фотографии, свидетельствует о ее стремлении к такому контакту.

Стюарт был совершенно убежден, что последних троих из Мэйфейров, обладавших колдовским даром, – Джулиена, Мэри-Бет и Стеллу – отнюдь нельзя назвать убийцами или обвинить в стремлении творить зло, а посему встреча с ними не представляет никакой опасности, в то время как результаты ее могут быть «поистине поразительными».

Такая просьба заставила совет тщательно изучить вопрос, еще раз пересмотреть – как уже неоднократно делалось прежде – цели и задачи Таламаски, а также действующие внутри ордена законы и правила.

Несмотря на существование в наших архивах великого множества документов, касающихся целей и задач ордена, равно как и тех правил, которыми он руководствуется в своих действиях, а также приемлемых или не приемлемых методов в его работе, несмотря на то что каждый из этих аспектов является постоянным предметом обсуждения на заседаниях всех отделений совета, позвольте мне еще раз напомнить о тех из них, которые имеют самое непосредственное отношение к этому повествованию и помогут лучше разобраться в том, что же произошло со Стюартом Таунсендом в 1929 году.

Первое и самое главное. Мы собрали огромное досье на Мэйфейрских ведьм, которое включает потрясающие и поистине бесценные сведения о семействе экстрасенсов. Нам удалось неоспоримо доказать – и прежде всего себе самим, – что Мэйфейры теснейшим образом связаны с миром невидимого и способны манипулировать им в своих интересах. Однако слишком многое оставалось для нас по-прежнему неясным.

А что, если удастся уговорить их поделиться с нами своими семейными секретами? Какие тайны нам откроются?

Стелла по натуре своей не отличалась ни чрезмерной осторожностью, ни скрытностью и замкнутостью, свойственными Мэри-Бет. Вполне возможно, что, убедившись в том, что действуем мы всегда крайне осмотрительно и преследуем исключительно научные цели, она согласится что-либо нам рассказать. Быть может, Кортланд Мэйфейр тоже не откажет нам в беседе.

Второе и, пожалуй, чуть менее важное. Конечно, в течение многих лет наблюдая за семейством Мэйфейр, мы тем самым злостно нарушали их право на неприкосновенность личной жизни. Как выразился Стюарт, мы «вечно совали нос» в их дела. В его словах есть доля истины: фактически мы изучали каждого члена семьи, словно подопытное животное, однако старались постоянно себя контролировать, вновь и вновь обсуждая между собой вопрос о том, как в стремлении выяснить как можно больше подробностей не перейти предел дозволенного и следует ли знакомить сам объект нашего исследования с собранными о нем материалами.

Признаться, собранное на Мэйфейров досье мы никому из них прежде не показывали. Возможно, нам следовало хотя бы теперь предпринять такую попытку.

Третье. Между нами и Мэйфейрами существовала особая связь: ведь в их жилах текла кровь одного из наших братьев – Петира ван Абеля. Если можно так выразиться, мы в определенном смысле были «родственниками». Возможно, уже одно только это предписывало нам войти с ними в контакт и рассказать об одном из их предков. Кто знает, что за этим могло последовать.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация