Книга Тайну хранит звезда, страница 3. Автор книги Галина Владимировна Романова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Тайну хранит звезда»

Cтраница 3

Схема известна.

– Врешь? – покосилась она на него подозрительно, вздохнула, не заметив мерзкой лживой искры в темных глазах, и все равно подытожила: – Врешь, Петровский.

– Спро´сите, да?

Он стоял теперь у нее за спиной, и ей было от этого жутко неудобно. Представляла, как он рассматривает ее сзади, как ерзает глазищами по ее плащу, сапогам, косынке. С ненавистью смотрит? С интересом? Или с вожделением?

Последнее исключалось, сделала она для себя неутешительный вывод через мгновение. Ее нельзя было желать, ею нельзя было восторгаться, в ее честь нельзя было слагать стихов. И уж если и подстерегать в темном переулке, то лишь для того, чтобы ограбить или вот, как этот Петровский, послабление себе выпросить.

Почему? Потому что она была заурядной, вот! Так ее охарактеризовал перед своим уходом бывший муженек – Саша.

– Ты заурядная, Анька! Ты настолько обыкновенная, что… что мне зубы сводит! – надрывался он возле двери в ванную, где она заперлась и плакала. – Я не хочу тебя!!! Не хочу уже давно!!! Видеть тебя не могу!!! Ты не женщина, ты учительница! Ты смотришь, говоришь, даже трахаешься, как учительница!

– А это как? – высунулась она в тот момент из ванной с красным, распухшим от слез лицом.

– За-уряд-но!!! – с удовольствием и по слогам прокричал он ей прямо в ухо. – По методическому плану…

Почему он не ушел просто так? Почему уничтожил ее, уходя? Чтобы она после него ни с кем уже и никогда не смогла?! Так ему безразлично было. Он ее никогда не ревновал в их совместной жизни. Теперь-то уж чего?

Так что не мог Петровский смотреть на нее даже с любопытством. Он мог на нее смотреть с неприязнью, к примеру. Или с ненавистью. Они – изверги эти – почти всех учителей ненавидят или боятся. Или, боясь, ненавидят. Они же не могут любить тех, кто с них спрашивает. День за днем, день за днем. Требует, оценивает, наказывает.

Противно!

Она вдруг остановилась и резко глянула себе за спину. Странно, но Петровского она врасплох не застала. Он с тоской смотрел куда-то в сторону и беззвучно шевелил губами. Выглядел он не очень. Подавленным он показался, каким-то раздавленным. Может, в самом деле, родители что-то не то делили? Имущество, детей, чувства?

– Вадим, – позвала она его негромко.

Он дернулся, подобрался, посмотрел на нее затравленно.

– Я не спрошу тебя сегодня, – произнесла она и, перебивая поток его благодарностей, уточнила: – Я спрошу тебя в конце следующей недели по всем темам. Готовься. Будет для тебя зачет. Для тебя одного!

– Спасибо, Анна Ивановна. – Глаза Петровского сделались похожими на две огромные влажные после ночной росы черешни. – Никогда не забуду!

– Ох, господи! – закатила она глаза со вздохом. – Иди уже, занимайся…

Поверила она ему или нет? А разве это важно? Он мог соврать, мог и не соврать. Разбираться она уж точно не станет. Для нее главное было выполнить свое обещание. Своим словом она дорожила, она его стерегла от посягательств извне. И поэтому, когда в учительской на второй перемене математичка Софья Андреевна увлекла ее к окошку и зашептала доверительно, что Петровскому верить нельзя, а она видела, как он Анну Ивановну стерег, значит, просить о чем-то собрался. Она тут же решила, что теперь-то уж точно ни за что его не спросит. Назло хотя бы Софье. Углядела, фря глазастая! Углядела, как Петровский ее подстерегал на пустыре. Так за сыном бы своим смотрела, который вторую неделю прогуливает. Софья хоть и лопочет что-то в его оправдание, мол, мальчик болен, кто ей верит-то?! Отвратительный мерзавец вышел у математички-мамы и инженера-папы. Интеллигентная семья, с чего так?

Это не она, это Кольская так восклицала – дура малахольная. Ее удивляло, – пожалуй, ее одну и удивляло, – с чего это мальчик вырос таким проблемным в среде вполне нормальных родителей. А что родители едва концы с концами сводят, живут до сих пор со стариками, один из которых прудит в кровать, и на отдых дальше пригорода никуда не ездят, ее ни черта не удивляло. И что пацан в чьих-то обносках порой приходит, Кольскую не возмущало тоже.

Может, она притворяется, а? Может, вся ее лояльность, жизнерадостность, беспечность – это все игра? Играет Белоснежку, а внутри ведьма. Хорошо вот ей играть никого не надо. Она такая, какая есть – скучная и заурядная. И другой, и захотела бы, стать никогда не сможет. Бывший муж Саша так и сказал, как приговорил:

– Анька, это диагноз! И с ним тебе жить!..

День прошел как всегда – тускло, безрадостно, муторно. С опросом, с зачетами, с двойками, пятерками, выгоном из класса. Все одно и то же, одно и то же. Каждый сегодняшний день похож на предыдущий и точно будет похож на завтрашний. И заболеть нельзя, и прогулять, и отпуск взять, когда захочется. Они ведь тоже, как и все эти ненавидящие их изверги, обречены. Разница лишь в том, что у тех срок заключения – минимум девять, максимум одиннадцать дет. А у них – пожизненно.

– Мам, привет.

Анна вздрогнула, стерла с лица угрюмость и повернулась на звонкий голосок.

Сын Игорь уже оделся и нетерпеливо гарцевал у входа. Она чуть его не проглядела. Хорошо, позицию выбрала удачную, мимо нее он не проскочил бы. А так снова упустила бы, как вчера, позавчера, позапозавчера.

– Привет, дорогой. – Она потянулась к его макушке, но он увернулся. – Как дела? Как отметки?

– Мам, ну ты же все знаешь, чего спрашиваешь? – сморщился Игорек.

Конечно, он догадывался, что его сегодня похвалил физик на всю учительскую. Пожурила англичанка за ошибки в контрольной. И объявила благодарность матери класска за то, что Игорек помог ей во внеклассной работе. Они же не могли молчать до родительского собрания, когда родитель – вот он, под боком. Они все разболтали. И он не мог расходовать свое время на то, чтобы все это матери пересказывать. Он спешил!

Она безошибочно угадала все это в его глазах, так похожих на глаза отца. Светло-серые, порой со стальным блеском, порой ускользающие в сторону или негодующе посверкивающие. Сейчас ее мальчик негодовал.

– Ты сегодня ночуешь дома, – схватила она сына за рукав куртки.

– Мама, не начинай! – заныл Игорек и потянул из ее руки рукав. При этом он так пыхтел и упирался, что еще немного, и она не удержалась бы на ногах и налетела бы на него. – Мы же договорились, что эту неделю я у папы!

– Та неделя, когда ты у папы, уже прошла, – напомнила Анна сыну, и в душе тут же заныло.

Она теряет! Она и его теряет тоже!!! Она раз уступила, позволив ему пожить у Саши, и все!

– Пошла вторая неделя, ты ночуешь дома. Иначе…

– Иначе что?! – Ему удалось наконец вырваться, он отскочил на безопасное расстояние, с которого она его не достанет. – Иначе что?!

– Иначе ты больше к нему не пойдешь никогда! Я могу это устроить, ты же знаешь.

Она говорила с собственным сыном тихо, властно и надменно. Именно так ей удавалось усмирять самых отъявленных мерзавцев, затаскивающих мерзкий коридорный шепот в класс. Ее некоторые побаивались вполне конкретно.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация