Книга Как свежи были розы в аду, страница 30. Автор книги Евгения Михайлова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Как свежи были розы в аду»

Cтраница 30
Глава 4

Галина подошла к своему дому, подняла голову, остро посмотрела на окна третьего этажа. Она развязалась! Включила свет! Галина бросилась с неожиданной прытью в подъезд, не стала вызывать лифт, как старая скаковая лошадь, взлетела на свой этаж. Открыла дверь. Свет горел и в прихожей. Дочь стояла у ванной с белым лицом и дикими, обезумевшими от страха глазами.

– Ты зачем развязалась? – тихо спросила Галина.

– Мне нужно было в туалет… Я хотела пить.

– Тебе что – три года? Ты не могла потерпеть?

– Нет, – дрожащим голосом сказала Люда.

Галина молча подошла к ней, вцепилась обеими руками в ее волосы и стала трепать, пытаясь ударить ее головой о стену. Люда не сопротивлялась, только тонко вскрикивала. Когда мать ударила ее коленом в живот, всхлипнула и сползла на пол. Галина смотрела на ее узкое, страдальческое лицо, на худые руки, острые колени – и дышала полной грудью в парах злобы и ярости, которая делала такой яркой ее незаметную жизнь. Она считала себя верующей! Она часто ходила в церковь и при жизни Майорова ставила свечки за упокой раба божьего Александра. Узнав о его смерти, удовлетворенно кивнула: помогло. После похорон она целовала иконы, стояла на коленях, просила бога: «Накажи его там». Она была уверена в том, что ее просьбы выполняются и сейчас Александр смотрит на свою бестолковую, никому не нужную дочь, которую она может забить до смерти, и страдает. Он же такой добрый…

Галина сунула руку в карман пиджака, нащупала денежные купюры, и ее настроение мгновенно изменилось.

– Вставай. Еще раз так сделаешь, отправлю опять в психушку. Иди спать.

Когда Люда ушла в свою комнату, Галина прошла на кухню, первым делом достала большую банку с гречневой крупой, сунула в нее руку, выудила со дна плотный, туго перетянутый резинкой полиэтиленовый пакет. Аккуратно, почти нежно сняла резинку, вытащила пачку денег, села к столу и стала их медленно, с наслаждением пересчитывать. Потом удовлетворенно вздохнула и добавила к пачке пять тысяч Ирины. Три положила в свой потрепанный кошелек. Вообще-то неплохо она провернула сегодня дельце. Эта мадам, Сашкина дочь, конечно, сильно выпендривалась, но она, Галина, все видит. Она видела, как ее трясет и клинит. «В первый и последний раз». Как же! А кровная сестренка? Машина у этой Ирки богатая, сама она – баба на миллион. И «я не подаю попрошайкам».

Галина Ивановна быстро встала, подошла к небольшой иконке, размашисто перекрестилась и привычно попросила: «Накажи ее, господи».

Потом деловито подошла к холодильнику, достала кастрюлю, поставила ее на стол и, не помыв рук, пересчитала куски семги в супе. И тут все в порядке. Она разогрела суп, достала тарелку, сначала положила в нее два больших ароматных розовых куска, затем зачерпнула половником жидкость, плеснула в тарелку. Порвала руками пучок свежей петрушки, затем зеленого лука, достала бородинский хлеб. И жадно, неряшливо стала есть, захлебываясь от удовольствия и растягивая его.

…В темной полупустой комнате сидела на узкой кровати дрожащая Людмила в белой ситцевой ночной рубашке. Она сжала коленями свои вечно холодные руки и не знала, куда деваться от запаха еды. Сухие глаза горели. Людмила удивлялась тому, что еще что-то видит глазами, которые выжгли слезы. Слез не было давно.

– Я хочу есть, господи, – прошептала она в пустоту, как маленький брошенный ребенок. Жизнь не дала ей шанса стать взрослым человеком.

Глава 5

Валентин позвонил Ветлицкой, подъехав к ее дому. Он решил не предупреждать Валю заранее. Она спокойно ответила: «Заходи». Он поднялся на ее этаж, она ждала его на пороге, молча пропустила в большую, пыльную, застроенную стеллажами для книг прихожую.

– Извини, что не позвонил, не был уверен, что смогу приехать.

– Да ладно. Я к твоим штучкам успела привыкнуть в тюрьме. Прихватить меня на чем-то хотел. А я не прячу в постели Ромку и не хожу по потолку под кайфом. Не прибрано, не мыто, конечно. Нинка сюда не ходит. А мне некогда.

– Много дел? – вежливо поинтересовался Валентин.

– Есть, представь себе. Проходи ко мне.

Она пропустила его в очень грязную комнату, заваленную каким-то тряпьем, обломками давно развалившейся мебели. Целой была только старая кровать, два стула и стол, на котором стоял неожиданно новый и дорогой ноутбук. Он был включен.

– Ты пользуешься компьютером? – спросил Валентин.

– А что, я похожа на бурого медведя? Да, вот пытаюсь на письмо ответить. Если честно, хреново я им пользуюсь. Что-то не получается.

Он подошел близко, посмотрел на монитор.

– Интересная у тебя почта. kontora@… Сама придумала?

– Да так, кто-то подсказал… Ты садись. Могу чай принести с печеньем.

– Спасибо. Не нужно.

Он сел, внимательно посмотрел на Валентину: она на свободе, дома, но ничего свободного и домашнего в ее облике нет. Все те же загнанность и смятение, причем такое впечатление, что в тюрьме она в большей степени чувствовала себя на месте, чем здесь. Она все еще чужая в этой квартире. Хотя одета по-другому. Хорошие джинсы, легкая пестрая туника… Он опустил глаза и посмотрел на ее крупные босые ноги. Они были грязные!

– Что-то не так? – Валентина уставилась на него с вызовом запущенного подростка.

– Все отлично. Хорошо выглядишь. Так что у нас с Ромкой, ты сказала?

– За комплимент спасибо. Зубы сделала, ванну принимаю, почти все как у вас, белых людей. Ромка в санатории. Ходит, говорит так, что уже понять можно, но, типа, все еще нестабильно.

– Навещаешь, стало быть.

– Была. Передачу привезла. А ты не узнал, случайно, кто на него напал, из-за чего?

– Даже не пытался. Мне это не интересно. А что он сам говорит?

– Шел, сказал, ударили, ничего больше не помнит. Врет, конечно.

– Его проблемы.

– Да, – небрежно произнесла Валя, выдвинула ящик стола, достала договор, подписанный с Петровым в тюрьме, положила на него приготовленную пачку денег.

– Считать будешь?

– Я не бухгалтер, – улыбнулся он. – Меня не обсчитывают. Спасибо. А откуда деньги, если не секрет?

– В принципе – секрет. Но тебе скажу. Не заложишь. В общем, люди, которые с теткой работали, по-левому переоформили кое-что на меня, мы сотрудничаем. Деньги вот привезли.

– А сотрудничаете как? Ты что-то им продаешь?

– Слушай, давай не будем. Ирка со мной судится. Я иду ей навстречу.

– Серьезно?

– Ну, почти. Что-то передам, конечно. Мне одной в этой каше не разобраться. Слушаю умных людей. Они ищут выход.

– Из чего?

– Из того, что она хочет слишком многого.

– То есть эти люди хотят работать именно с тобой? А почему не с ней? Почему не в честных долях?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация