Книга Сокровища наместника, страница 43. Автор книги Алекс Орлов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Сокровища наместника»

Cтраница 43

Кожаная подкладка от шлема играла роль шапки. Монгиец надвинул ее на глаза и, сложив руки на животе, делал вид, что спит.

Дойдя до этого препятствия, Мартин с Ронни сошли с мостков, чтобы обойти спящего, но он открыл глаза, сдвинул кожаную шапку на затылок и сказал:

– Ну-ка, стоять!

– Добрый день, господин монгиец, – сказал ему Мартин, улыбнувшись.

– А вот это пока неизвестно, – ответил тот и, поднявшись во весь богатырский рост, посмотрел сверху вниз на путешественников. – Деньги есть?

– Вряд ли найдутся, – развел руками Мартин.

– А если найду?

– Если поискать, то и у тебя найдутся, – заметил ему Ронни, отходя в сторону, чтобы зайти монгийцу в тыл.

– У меня нет, – ухмыльнулся тот, давая понять, что можно все решить миром, если прохожие не окажутся жадными.

– У тебя за поясом спрятан тощий кошелек и в нем пять монет по пять денимов и серебряный терций, – сообщил Ронни.

– И еще два денима в кармане штанов, – добавил Мартин.

– Ха! Тоже мне, специалисты! Ну-ка, быстро помогли солдату на бедность, а не то…

– Ты не солдат, дружок, ты стоппер, – подвел итог Ронни, сделав еще шаг в тыл монгийцу и положив руку на рукоять кортика.

– Так вы воры, что ли? – стал догадываться тот.

– Мы бывшие воры, – сказал Мартин. – Но угостить тебя можем, ты-то, похоже, жадина.

– Станешь тут жадиной, когда неизвестно, где и куда, когда и зачем, кто и где…

– Потрафит или жди выделки, – продолжил Мартин воровскую поговорку. – Ладно, товарищ, пойдем, мы сегодня в порядке.

– А вот это правильно! – обрадовался монгиец, поправляя сползавший с плеча ремень, на котором висел тяжелый меч в ножнах. – А серебро я сегодня утром с купца стряс, он даже к хозяину бегал жаловаться.

– А хозяин чего? – спросил Ронни.

– А что хозяин? Ему-то жаловаться бежать некуда!..

Все трое засмеялись и вошли в обеденный зал, большой и чистый, с выскобленными полами и побеленными стенами.

Навстречу выбежал работник с полотенцем на руке, но, увидев монгийца, опешил.

– Но вы сказали, что уйдете? Что это был последний обед?! – воскликнул он в отчаянии.

– Не переживай, приятель, мы заплатим за себя и за него, – пообещал Мартин, и на лицо работника вернулся румянец.

– Как скажете, господа! Будьте добры к лучшему столику возле окошка!..

58

Компания уселась за указанный столик, и Мартин, зная порядки, показал работнику золотой терций, что подтверждало его платежеспособность.

– Сей минут, господа! – подпрыгнул работник и убежал на кухню, а монгиец снял ранец и меч, прислонив их к стене.

– Хорошо живете, братки, золото показываете.

– Бывает, что и нам фартит, – сказал Ронни.

– А я вот второй месяц пешком чухаю. Все деньги давно проел и прохожих трясу, хотя временами и стыдно.

– А чего стыдно-то? – спросил Мартин.

– Пока воевал, отвык от ремесла – настрой не тот.

– А где воевал?

– Далеко, отсюда не видать. За Нордика выступал, короля веспов.

– Что-то мы про этого Нордика слышали, да, Ронни?

– Слышали вроде, – кивнул младший партнер.

Прибежал работник и поставил на стол блюдо с квашеной капустой и диким луком, потом сбегал на кухню и добавил большое блюдо с чищеным вареным картофелем.

– Мясо уже на жаровне – полчаса как! – сообщил он напоследок и убежал.

Монгиец воткнул пальцы в капусту и, забросив в рот едва ли не целую копну, зажмурился от удовольствия.

– Лучшая капуста на всем пути, – сообщил он после паузы. – Колдует он с ней, что ли?

– А как ты с вора на солдата переехал? – спросил Ронни, чередуя картошку и капусту.

– Сначала стоппером промышлял в городе Тунстоне, это в Ингландии. Но потом сторожа повязали и под замок.

– Это какие же там сторожа были, если тебя повязать смогли? – спросил Мартин.

– Сторожа были обыкновенные, но из арбалетов стреляли без промаха. Всадили болт в спину, а когда очнулся, уже в каталажке. Хорошо, не добили, и на том спасибо.

Монгиец принялся за картошку и по примеру Ронни стал чередовать ее с капустой.

– Пять лет в замке Лаудер отбарабанил, – сказал он, прервавшись, и посмотрел сверху вниз на Мартина. – Вы-то хоть знаете, что такое пять лет на одной баланде и соленых огурцах? Когда тюфяки сбитые, так что не выспишься на них, топят в камерах только под вечер, а вода гвоздями отдает – такое вы знаете?

– Я не знаю, – честно признался Ронни, – а вот Мартин двадцать лет отбарабанил, может, он и знает.

– Правда? – поразился монгиец, уставившись на Мартина, который неторопливо кушал картошку.

– Да, было дело.

– И давно вышел?

– Чуть больше недели.

– А где сидел?

– В Угле.

– В Угле?! – еще больше удивился монгиец. – Я слышал про этот Угол. Говорили, будто там больше трех лет никто не выдерживал.

– Ну, мне повезло – прижился. Тебя-то как зовут, а то мы за одним столом, а твоего имени не знаем. Я Мартин, а он – Ронни.

– А я Бурраш! – обрадованно сообщил монгиец и протянул свою лапу Мартину, а потом Ронни, пожимая их ладошки с особой деликатностью. – Вот же повезло, каких людей хороших встретил!..

Снова прибежал работник и, предупредив, чтобы посторонились, поставил на стол огромную сковороду с жареной бараниной.

– Ох, вот это подарочек! – обрадовался монгиец. – А вообще-то, Бурраш – это прозвище мне такое в полку дали, а на самом деле я Малмук.

– А как же ты в полк попал из тюрьмы-то? – спросил Мартин, срезая ножом мясо с бараньих ребрышек.

– А, ну да! – кивнул Бурраш, который так увлекся жареным мясом, что забыл про свой рассказ. – Ну так дали-то десять лет! А уж как пять отсидел, хотел хоть на крыльях улететь, так эти ингландцы замучили. Что ни день на прогулке насмешки.

– И ты не мог за себя постоять?

– Дык, покалечил нескольких, так меня в карцер – на хлеб и воду, а надзиратели, тоже ингландцы, ночью карцер водой заполняли, мне до пояса было. И крыс в дырку забрасывали десятка два. Вот и посиди в таких условиях. До того довели, морды поганые, что хотел перебить их там всех и будь что будет, но тут приехал в тюрьму какой-то хлыщ рыжий, весь напомаженный, как баба, да еще в парике. И зачитал указ, что, если кто захочет вступить в армию его величества короля Роджера Двенадцатого, ему срок скостят один год к пяти. То есть мне оставалось прослужить годик, да и дело с концом. Я подумал, что это самое лучшее, и записался прямо из карцера! Вышел весь мокрый и в крысином дерьме. Стою обтекаю, а надзиратели скалятся, глядя, как напомаженный от меня пятится. Я говорю, давай, милорд, где расписаться нужно, но он ничего, опомнился, подошел ближе и подал бумагу, показал, куда каракуль ставить.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация