Книга Ловушка для блондинов, страница 4. Автор книги Елена Топильская

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Ловушка для блондинов»

Cтраница 4

Эти выкрики он повторил еще три раза без всякой интонации, глядя в сторону, как бы исполняя рутинную повинность, и не успело эхо от его требований затихнуть в гулких лестничных пролетах, как с той стороны двери забренчали ключи. Нам открыла пожилая санитарка. Кужеров молниеносно сунул ей под нос милицейское удостоверение, и она закивала головой:

— Конечно, заходите, заходите. Мы от пьяниц закрываемся, а то стоит одному лечь в отделение, как дружки к нему повадятся, мало того, что в столовой гадят, так у людей вещи воруют. Вы к Витеньке Коростелеву, наверное? С черепно-мозговой? Вот сюда, первая палата налево. Там жена у него сидит, такая девочка милая. Не отходит от его постели, все плачет потихоньку, уж доктор ее выгоняет передохнуть, а она ни в какую. Вот парню с женой повезло…

Сопровождаемые разговорчивой нянечкой, мы с Сергеем зашли в маленькую палату, в которой у окна стояла одна кровать. На ней лежал голый по пояс мужчина, голова его была обрита наголо и залеплена какими-то тампонами, рядом стояли стойка с капельницей, какие-то приборы. Возле кровати на табуреточке сидела молодая женщина в блестящей маечке и обтягивающих брючках, с копной рыжих кудрявых волос. Она обернулась, когда мы вошли. Лицо было заплаканным, но губы и глаза, тем не менее, накрашены. И меня это очень тронуло: у постели больного мужа, можно сказать, в походных условиях, а не забывает, что она женщина.

Никакого постового, естественно, и в помине не было, как курящего, так и некурящего. Я и не удивилась; вот если бы пост стоял, тогда бы я удивлялась. На всех ударенных по голове постовых не напасешься. В конце концов, он не подстреленный бизнесмен, вряд ли его придут сюда добивать колотушкой. Да и при круглосуточном дежурстве жены никакого поста не надо. Судя по тому„как она вцепилась в руку мужа, безвольно вытянутую поверх одеяла, никакой маньяк сюда не пройдет. Я отметила, что потерпевший Коростелев лежит на чистом, хрустящем белье, явно не больничного происхождения. Рядом на тумбочке — пакет с соком, стакан, кипятильник, термос.

Глаза потерпевшего были закрыты, губы запеклись. Вокруг глаз виднелись черно-синие круги — верный признак черепно-мозговой травмы, так называемые “очки”. Когда-то я, допрашивая избитую мужем женщину, по неопытности приняла такие “очки” за фингалы и подвергла сомнению ее слова об ударе утюгом по голове, стала домогаться рассказа про подбитые глаза. Спасибо, судебно-медицинский эксперт, тихо заполнявший свои бумажки в уголке, меня деликатно поправил, просветив насчет черепно-мозговых “очков”.

— Здравствуйте, — тихо сказала я жене, вопросительно смотрящей на меня. — Я из прокуратуры, следователь…

Жена приложила палец к губам.

— Тише, он спит, — прошептала она. — А из милиции уже приходили…

Я тоже перешла на шепот:

— Дело по нападению на вашего мужа будет в прокуратуре, я должна его допросить.

В ее глазах мелькнул страх.

— Зачем?! — умоляюще прошептала она. — Не надо его мучить…

— Я сейчас зайду к врачу, поговорю с ним. Вашего мужа я побеспокою, только если врач разрешит. — Я ободряюще коснулась ее плеча, она поежилась, и ее огромные глаза наполнились слезами.

— Как ваше имя-отчество? — наклонилась я к ней.

Мне было ее ужасно жалко, и я, как всегда в таких обстоятельствах, проклинала свою деликатную натуру. Я испытывала неловкость за то, что беспокою человека с тяжелой травмой и его родных, которые тревожатся за его жизнь, так же, как всегда стеснялась уличать своих подследственных во вранье. Мне почему-то всегда казалось, что им безумно стыдно передо мной, если я даю им понять, что знаю, что они врут. Правда, у меня хватало осторожности никому не признаваться в этих переживаниях. Представляю, что сказал бы мне друг и коллега Горчаков. Проходу бы не дал…

— Оля… Ольга Васильевна. — Она с трудом сдерживала слезы.

— Сережа, побудь тут, пока я врача найду, — шепотом сказала я Кужерову и отправилась на поиски ординаторской, краем глаза отметив, что Кужеров подсел к Ольге Васильевне и, похоже, начал устанавливать оперативный контакт. С проходящими по делам женщинами у него это всегда прекрасно получалось.

На розыск лечащего врача моего потерпевшего я потратила больше времени, чем на то, чтобы добраться до больницы. Доктор нашелся в пустынной столовой, где он жадно поглощал какую-то баланду омерзительного вида и запаха. Лет доктору на вид было около сорока, впечатления преуспевающего человека он не производил. Я нахально прервала его трапезу, предъявив свое удостоверение, и присела рядом, не дожидаясь приглашения.

— Хотите? — Доктор качнул ложкой в баланде. — Вас тоже могут покормить.

Я максимально вежливо отказалась. Доктор быстро дохлебал свой суп и с видимым сожалением отказался от второго, с тарелкой которого маячила в окне раздачи повариха. Ложку доктор вытер обрывком рецепта и сунул в нагрудный карман.

— Ну что, вы по поводу Коростелева? — осведомился он, не трогаясь с места; наверное, надеялся, что после моего ухода все-таки наестся до отвала.

Я кивнула.

— Он в сознании?

Доктор задумчиво потеребил торчащий из кармана черенок ложки:

— Хотите допросить? В принципе, не возражаю, только когда сам проснется. Будить не надо.

— А что можете сказать про перспективы?

— А что можно сказать… Хреновые перспективы. Серьезная черепно-мозговая, ушиб головного мозга. Отшибло мозги, короче.

Я поморщилась, но справилась с собой. В конце концов, доктору, специализирующемуся на лечении бомжей, уже трудно представить, что есть и нормальные люди.

— А он общаться-то может?

— Может. — Доктор пожал плечами. — Только не помнит ни хе… Простите, ничего не помнит. Амнезия.

— Что, вообще ничего?

— Даже имя свое не помнит, — подтвердил доктор. — Так что напрасно время потратите. Такое бывает при травме головы.

— А со временем? Память восстановится?

— А со временем, — ответил доктор, передразнивая мою интонацию, — надо будет гроб заказывать. Или дом хроников. Башка — она дело тонкое.

— Напишите мне здесь, пожалуйста, что с потерпевшим можно проводить следственные действия. — Я протянула доктору запрос на прокуратурском бланке.

Он перевернул его, взял у меня шариковую ручку и расписался под врачебным разрешением на допрос.

— Спасибо. Доктор, а это вы его принимали?

— Ну.

— А вы не помните, в каком состоянии была его одежда?

Доктор нахмурился, вспоминая.

— Да вроде в нормальном. Чистая, даже кровью не запачкана.

— А застегнута, расстегнута?

— Ну, этого я не помню. А потом, до меня его “скорая” смотрела, они могли расстегнуть. А что, там сексуальное насилие? — Доктор впервые за все время разговора оживился.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация