Книга Посмертный образ, страница 18. Автор книги Александра Маринина

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Посмертный образ»

Cтраница 18

– Да нет, пожалуй, не особенно. То есть на память я не жалуюсь, обиды не забываю, но запал посчитаться с обидчиком проходит быстро. У меня, Настенька, слишком много ежедневных проблем и забот, чтобы отвлекаться на эмоции. Голова все время занята чем-то.

– А если чувствуете себя в чем-то виноватым, вас это долго потом мучает?

– Не знаю, не пробовал, – улыбнулся Заточный. – У меня правило: провинился – немедленно признайся, извинись, загладь вину, если можешь. А такого, чтобы сделать что-то плохое и потом жить с этим, – нет, не приходилось. Наверное, для меня осознание собственной вины совершенно непереносимо, поэтому я сразу же принимаю меры. Вы, Настенька, занялись изучением моей личности? Или это по работе?

– По работе. У меня потерпевшая какая-то скрытная, никто о ней толком ничего не знает, близких подруг не было. Или были, но она их почему-то тщательно прятала. Вот пытаюсь разобраться…

– Может быть, у нее криминальное прошлое? – предположил Заточный.

– Да нет, не похоже. Школа, потом ВГИК, актриса. Откуда взяться криминалу-то? Кстати, Иван Алексеевич, хотела у вас спросить: вы случайно не знакомы со Стасовым?

– С Владиславом-то? Который недавно на пенсию ушел?

– С ним.

– Знаком. Хороший мужик. А что, столкнулись?

– Угу, – кивнула она. – Он теперь начальник службы безопасности в киноконцерне «Сириус», где и работала моя потерпевшая.

– Ну, считайте, что вам повезло. Влад – толковый парень и очень приличный во всех отношениях.

– А поподробнее?

– Не пойдет, – засмеялся генерал. – Сплетнями не занимаюсь. У вас должно быть собственное мнение. Я могу оценивать его только как профессионала, а уж какой он человек – сами разбирайтесь.

– Вредный вы, да?

– Принципиальный.

– Между прочим, ваш приличный во всех отношениях Влад пытался выяснить у меня, не являюсь ли я вашей любовницей.

– Ну и что? Выяснил?

– По-моему, он мне не поверил. Хотя я ему все честно объяснила.

– Да оставьте вы эти глупости, Настенька. Вы – здравый человек, умеете логично мыслить, вы же не можете не понимать, что в это все равно никто не поверит. Не унижайтесь, не объясняйте вы никому ничего, бессмысленно это.

– А репутация?

– Чья? Ваша?

– Да моя-то – черт с ней, кому я нужна. Я о вашей репутации говорю.

– А мне это не вредит. – Заточный улыбнулся своей знаменитой солнечной улыбкой, отчего его желтые тигриные глаза вмиг превратились в два теплых солнышка, осветивших и его сухое скуластое лицо, и, казалось, все пространство вокруг него. – Сколько я в милиции служу, столько за мной какой-нибудь шлейф тянется. То жены замминистров, то известные актрисы, то дамы, занимающиеся политикой, – кого только мне в любовницы не навязывали. А я, вместо того чтобы отбрыкиваться и с пеной у рта доказывать свою нравственную чистоту, просто не обращаю внимания, не спорю, а потом извлекаю из этого пользу. Советую вам поступать так же.

– Господи, да какую же пользу вам может принести слух, что я ваша любовница?

– У-у, еще какую. Например, о том, что мы с вами по воскресеньям гуляем в этом парке, знает уйма народу. И не только те, кто работает в нашем министерстве или у вас на Петровке. И если я назначаю конфиденциальную встречу с доверенным человеком на утро воскресенья где-нибудь поблизости, то те, кому небезразличны мои передвижения и контакты, относятся к этому совершенно спокойно. Заточный в воскресенье с утра пораньше вышел из дома и отправился в парк? Да это же он со своей бабой гулять пошел, ничего интересного, можно не напрягаться. А тут-то как раз самое интересное и происходит. Понятно?

– Значит, вы мной прикрываетесь?

– А как же. И вы мной прикрывайтесь, кто вам мешает? Вот ваш муж, например, знает о наших прогулках?

– Конечно. И даже поощряет. Он считает, что я совсем не бываю на воздухе, и очень доволен, что хотя бы два раза в месяц я по два часа гуляю.

– Ну вот видите. Поэтому, если вы решите ему изменить, у вас будут совершенно законные два часа по воскресеньям. И никаких подозрений. Скажете ему, что мы с вами решили гулять каждую неделю.

– Я подумаю, – серьезно ответила Настя. – Мне это как-то в голову не приходило.

– А это потому, что вы замужем недавно, у вас стаж еще небольшой. Вы небось привыкли распоряжаться своим временем, как вам самой удобно, в таких маленьких хитростях надобности не было. Со временем оцените мои советы, когда муж начнет вам надоедать.

– Пап, – раздался голос Максима. – Я уже четыре серии отмахал, может, хватит на сегодня?

– Нет, сынок. Не ленись, работай как следует.

– Я устал.

– Ну отдохни. Походи, разомнись, попрыгай. И потом – последнюю двадцаточку.

Настя сочувственно посмотрела на Максима. Хорошо, что во времена ее юности девушек в школу милиции еще не принимали и она училась в университете. Ей бы эти чертовы нормы физподготовки сдать наверняка не удалось.

Стасов

Зою Семенцову он знал в лицо, но домой к ней попал впервые. Пришел – и удивился, до какой степени обстановка в ее квартире не соответствовала тому впечатлению, которое производила на окружающих сама Зоя. Просто поразительно, насколько эта рано постаревшая женщина сумела создать в своем жилище антураж настоящей кинодивы. Несколько букетов с живыми цветами, по стенам – огромные фотографии самой Семенцовой в разных ролях, относящиеся ко временам ее молодости и активной актерской деятельности. Кругом – чистота и идеальный порядок, на столике между тремя креслами – оригинальная пепельница и две початые бутылки с французским коньяком и ирландским молочным ликером. Трудно было поверить, что здесь живет та самая Зоя, которую на студии видели растрепанную, с глубокими морщинами, одетую в какие-то немыслимые тряпки с чудовищным сочетанием цветов и фасонов. Принимая у себя дома начальника службы безопасности, она была сама любезность и светскость.

– Зоя Игнатьевна, – начал Стасов осторожно, пытаясь срочно выработать новую тактику беседы, отличную от той, которой он вооружился, полагая, что разговаривать придется с опустившейся несчастной пропойцей. – Не могли бы вы припомнить в деталях пятницу, 15 сентября.

– Зачем? – высокомерно спросила Семенцова, усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу.

Стасов почувствовал неловкость и острую жалость к этой женщине. Густо накрашенные ресницы и щедро покрытые тенями веки не могли скрыть морщин, на голове был, совершенно очевидно, парик, изображающий пышные белокурые локоны. Жидкая пудра еще больше подчеркивала неровную кожу, а блестящие колготки привлекали внимание к ногам, которыми уже давно пора было перестать гордиться. Когда-то Зоя Семенцова была стройной миниатюрной статуэточкой с точеными ножками и изящными ручками. Теперь же она вся словно усохла, алкоголь и бесчисленные лекарства, которыми ее пичкали наркологи, будто выжгли ее изнутри, оставив пустую обвисшую оболочку. И тот жест, которым она закидывала ногу на ногу, мог бы лет пятнадцать-двадцать назад выглядеть вызывающе сексуальным, а сегодня был смешон и жалок.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация