Книга Фестиваль для южного города, страница 49. Автор книги Чингиз Абдуллаев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Фестиваль для южного города»

Cтраница 49

Когда мы подходили в дверям, Мовсани сунул руки в карманы. Я думаю, что там был пульт, с помощью которого он включал свою аппаратуру. Дверь была закрыта, и я видел, как он удивился. Что было потом, вы уже знаете. Мовсани оказался единственным человеком вне подозрений. Но я ведь эксперт по преступности и могу засвидетельствовать, что, когда мы вбежали в спальню, на полу находился убитый человек, кровь которого уже высохла и превратилась в темную корочку. Так не бывает, когда человека убивают несколько секунд назад. Это была ошибка Мовсани.

– Но зачем? Зачем господину Мовсани убивать этого журналиста? – не выдержал Слейтер. – У вас опять какие-то дикие теории, господин Дронго.

– Это не теории. Я полагаю, что Питер Зегер сумел точно выяснить, что режиссер Хусейн Мовсани является вымышленной фигурой в кинематографическом мире. Конечно, он снимал свои фильмы и даже получал премии в номинациях за картины, снятые в молодые годы. Но все это давно прошло. Чтобы привлечь к себе внимание, ему нужен был статус обреченного изгнанника, а здесь ему очень помог один из высших священнослужителей Ирана, который оказался личным врагом их семьи. В ответ на фильм он объявил свою фетву и назначил награду в два миллиона долларов. Но в иранском руководстве отлично сознавали, что второй приговор творческому деятелю, да еще с подобной наградой, окончательно подорвет все шансы Ирана считаться цивилизованным государством. Отменить фетву, вынесенную Салману Рушди, они не могли, ведь ее вынес сам основатель государства Аятолла Хомейни. А вот отменить фетву в отношении Хусейна Мовсани они могли, что и сделали, заодно отменив и награду за его голову. Именно этим объясняется такая смелость нашего друга, решившего приехать на фестиваль в южный город. И его решение – остаться здесь, несмотря на два выстрела из обреза Рагима Велиева, который наверняка не связан ни с какими спецслужбами, а действовал только в силу своего темного подсознания. Мовсани давно готов был к сотрудничеству со своей бывшей родиной и требовал полной отмены всех возможных санкций против него.

– Это неправда! – закричал Мовсани.

– Это правда, – произнес женский голос. Все повернулись в ту сторону, откуда он раздался. На пороге стояла Сада Анвар. Она стерла косметику и как будто сразу постарела на несколько лет. Увидев ее, Мовсани замер, не решаясь больше ничего сказать.

– У вас нет доказательств, – рассудительно сказал кто-то из высоких чиновников. – Все это ваши измышления, которые не являются доказательствами.

– Вы не имеете права обвинять нашего гражданина, базируясь только на показаниях вот этой особы, – показал в сторону Сады Анвар поднявшийся с места Слейтер. – Я думаю, госпожа Анвар, что наши издания еще рассмотрят вопрос о сотрудничестве с вами. Если вы можете безосновательно обвинять нашего гражданина в совершении тяжкого преступления, то должны будете ответить за это в английском суде. Помните об этом.

– У меня есть доказательство, – сказал Дронго, доставая диктофон. – Дело в том, что Зегер, пришедший на интервью с Мовсани, должен был выключить свой диктофон, так как никакого интервью, собственно, и не было. Ведь они говорили совсем о другом. Но Зегер записал этот разговор на второй диктофон, и теперь все могут его услышать.

Он достал записывающее устройство и включил его. Зазвучал голос Питера Зегера:

– А теперь, господин Мовсани, мы побеседуем об интересующих нас вопросах. Если разрешите, я начну с главного...

– Хватит, – закричал Мовсани, вскакивая со своего места, – никто не давал вам права надо мной издеваться! Да, это я его убил. Он все пытался вытащить из меня все эти подробности отмененной фетвы. Ему рассказали об этом, и он собирался обо всем напечатать. Это я его убил. И убью каждого, кто попытается меня обвинять. Хватит надо мной издеваться.

Дронго заметил, как переглянулись Слейтер и Хитченс.

– Господин прокурор, – обратился Дронго к присутствующему в зале заместителю прокурора республики, – насколько я знаю, у господина Мовсани нет дипломатического паспорта. У него паспорт гражданина Великобритании. И на этом основании вы можете его временно задержать, а затем после решения суда предъявить ему обвинение в убийстве немецкого гражданина Питера Зегера.

– Мы потребуем депортации нашего гражданина на родину! – сразу крикнул Слейтер. – Он может отбывать наказание и в нашей стране, согласно договоренностям между нашими странами.

Что-то крикнул немецкий дипломат. Все поднялись, закричав одновременно. Хитченс с каким-то необыкновенным презрением смотрел на Мовсани, словно спрашивая, каким образом ему могли доверить миссию по охране такого ничтожества. Зема протиснулась к Дронго.

– Получается, что он убийца, – торопливо произнесла она, – какой ужас. Даже не представляю, что теперь напишут наши газеты!

Дронго держал в руках диктофон. Неожиданно наступила тишина. Все слушали хриплый шорох, раздававшийся из записывающего устройства. Конечно, Зегер все отключил и ничего не записал. Но после признания Мовсани это уже не имело ровным счетом никакого значения. Хриплый шум пустой магнитофонной ленты звучал приговором режиссеру Мовсани.

Эпилог

Через несколько дней в кабинете министра культуры раздался телефонный звонок. Звонил тот самый телефон кремового цвета. Министр был в кабинете один и поэтому быстро взял трубку.

– Добрый день, – услышал он нежно-ласковый голос Дамы.

– Добрый день, – быстро произнес он.

– Вы знаете, что произошло? – высоким фальцетом спросила она. – Наш всемирно известный гость оказался просто мошенником. Нет, даже не мошенником, а еще и убийцей. И мы принимали такого типа как самого почетного гостя нашего кинофестиваля. Я думаю, что нам нужно сделать выводы.

– Обязательно.

– Вы подумайте над этим. И еще мне рассказали, что там очень активно проявил себя какой-то наш бывший земляк с такой интересной кличкой. Думба или Друнга.

– Дронго, – подсказал министр.

– Да, наверно, Дронго. Может, он и хороший специалист, я не хочу ничего решать, но пусть лучше такие типы работают в других местах. Нам не нужны лишние осложнения. Вы знаете, что посольство Великобритании подало официальный протест. Теперь Германия тоже подает протест. Иран заявил, что не имеет к этим событиям никакого отношения. Нужно сделать так, чтобы этот Дронго больше никогда не появлялся у нас. Ни на кинофестивалях, ни в качестве любого другого официального лица. Пусть приезжает как частное лицо. Так будет лучше для всех, в том числе и для него.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация