Книга Трактир "Ямайка", страница 15. Автор книги Дафна дю Морье

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Трактир "Ямайка"»

Cтраница 15

Мэри ничего не знала об обитателях хижины; возможно, они принадлежали к компании ее дяди, и в этом случае она прибежала бы прямо в западню. Тетя Пейшенс наверху, в постели, и она Мэри, конечно, не помощница, а скорее обуза. Ситуация безнадежная, и для незнакомца, кто бы он ни был, по-видимому, не осталось пути к спасению, если только он сам не договорится как-нибудь с Джоссом Мерлином. Обладая известной ловкостью, он мог бы одолеть дядю: теперь, когда разносчик ушел, трактирщик утратил численный перевес, хотя, конечно, физическая сила дяди говорила в его пользу. Мэри была близка к отчаянию. Если бы только где-нибудь нашлись ружье или нож, она могла бы ранить дядю или, по крайней мере, обезоружить его и дать несчастному возможность выбраться из бара.

Теперь девушка не думала о собственной безопасности: в конце концов, рано или поздно ее обнаружат, и нет смысла прятаться здесь, в пустой гостиной. Приступ головокружения и обморок были мгновенными, и Мэри презирала себя за слабость. Она поднялась с пола и, нажав обеими ладонями на щеколду, чтобы действовать как можно тише, на несколько дюймов приоткрыла дверь. В прихожей не слышалось ни звука, кроме тиканья часов, и луч света в дальнем коридоре погас. Дверь бара, по-видимому, была закрыта. Возможно, в этот самый миг незнакомец боролся за жизнь, боролся за возможность дышать, стиснутый в ручищах Джосса Мерлина, катаясь по каменному полу бара. Однако она ничего не слышала; что бы ни происходило за этой закрытой дверью, это происходило в тишине.

Мэри готова была еще раз выйти в прихожую и пробраться мимо лестницы в дальний коридор, но донесшийся сверху звук заставил ее остановиться. Скрипнула половица. Потом — минутная тишина, а затем звук повторился: тихие, осторожные шаги наверху. Тетя Пейшенс спала в другом конце дома, и Мэри сама слышала, как Гарри-разносчик минут десять назад уехал на пони. Девушка знала, что дядя в баре с незнакомцем, и никто не поднимался по лестнице с тех пор, как она сама по ней спустилась. Но вот доска опять скрипнула, и тихие шаги зазвучали снова. Кто-то находился в пустой комнате для гостей этажом выше.

Сердце Мэри опять заколотилось прямо об ребра, и дыхание участилось. Кто бы ни прятался наверху, он пробыл там много часов. Этот человек, наверное, выжидал там чего-то с раннего вечера; стоял за дверью, когда Мэри пошла спать. Если бы он появился позже, она услышала бы его шаги по лестнице. Возможно, неизвестный наблюдал в окно за прибытием повозок, как и она, и видел, как бедный недоумок с воплями бежал по дороге в Дазмэри. Девушку отделяла от него тонкая стенная перегородка, и он, конечно, слышал каждое движение Мэри — то, как она повалилась на постель, а потом — как одевалась и как открывала дверь.

Этот человек хочет остаться незамеченным, иначе он вышел бы на площадку; будь он одним из компании в баре, он, конечно, заговорил бы с Мэри; он бы поинтересовался ее передвижениями. Кто его впустил? Когда он мог войти в комнату? Должно быть, незнакомец прятался там, чтобы остаться невидимым для контрабандистов. Значит, он не один из них; он враг ее дяди. Шаги стихли, и хотя Мэри задержала дыхание и внимательно прислушалась, ничего не было слышно. Однако она не ошиблась, в этом девушка была уверена. Кто-то — возможно, союзник — прятался в комнате для гостей рядом с ней и мог помочь спасти незнакомца в баре. Мэри поставила ногу на нижнюю ступеньку лестницы, когда луч света снова вырвался из дальнего коридора. Она услышала, как распахнулась дверь бара. Это дядя направлялся в прихожую. Мэри не успела бы взобраться по лестнице, прежде чем тот завернет за угол, и ей пришлось быстро отступить обратно в гостиную и стоять, прижав дверь ладонью. В темноте прихожей трактирщик ни за что не заметит, что дверь не заперта.

Дрожа от возбуждения и страха, девушка ждала в гостиной и услышала, как хозяин прошел через прихожую и поднялся по лестнице на верхнюю площадку. Его шаги остановились у нее над головой, возле комнаты для гостей, и пару секунд дядя ждал, как будто тоже прислушиваясь к какому-то постороннему звуку. Потом он дважды очень тихо постучал в дверь.

Еще раз скрипнула половица, кто-то пересек комнату наверху, и дверь открылась. Сердце у Мэри оборвалось, и в него вернулось отчаяние. Значит, это не может быть враг ее дяди. Возможно, Джосс Мерлин впустил этого человека самым первым, в начале вечера, когда они с тетей Пейшенс подготавливали бар для компании, и гость затаился там, пока все не ушли. Похоже, это был какой-то близкий друг трактирщика, который не имел желания впутываться в дела нынешнего вечера и не показался даже хозяйской жене.

Ее дядя знал, что этот человек все время был наверху, вот почему он отослал разносчика. Он не хотел, чтобы разносчик видел его друга. Она поблагодарила Бога за то, что не поднялась по лестнице и не постучалась в дверь.

А что, если они пошли к ней в комнату посмотреть, там ли девушка и спит ли она? Если ее отсутствие обнаружено, надеяться почти не на что. Мэри оглянулась на окно: закрыто и заперто на засов. Пути к спасению не было. Теперь они спускались вниз по лестнице; на мгновение остановились у двери гостиной. На миг девушке показалось, что они сейчас войдут. Они были так близко, что сквозь щель в двери она могла бы тронуть дядю за плечо. И тут он заговорил, и казалось, его голос шептал прямо ей в ухо.

— За вами последнее слово, — выдохнул трактирщик. — Теперь вам решать, а не мне. Я это сделаю сам, или мы это сделаем вместе. Приказывайте.

Сквозь дверь Мэри не могла ни видеть, ни слышать нового спутника своего дяди, и знак или жест, который он сделал в ответ, ускользнул от нее. Они не задержались в гостиной, а вернулись через прихожую к дальнему коридору и пошли по нему к бару.

Потом дверь закрылась, и больше Мэри ничего не слышала.

Ее первым порывом было отпереть входную дверь и выскочить на дорогу, прочь, подальше от этого места. Однако, поразмыслив, девушка поняла, что ничего этим не добьется: в конце концов, там могли быть и другие люди — возможно, и сам разносчик, — вдруг дядя расставил их вдоль большой дороги, чтобы предупредить об опасности.

Похоже, что этот новый человек, который весь вечер прятался в комнате наверху, все-таки не слышал, как Мэри вышла из спальни; иначе они уже стали бы ее искать, если только не решили, что роль ее настолько ничтожна, что можно забыть о девушке до поры до времени. Человек в баре был их главной заботой, а Мэри можно заняться и позже.

Она простояла минут десять или даже больше, ожидая какого-нибудь звука или знака, но все было тихо. Только часы в прихожей продолжали тикать, тихо похрипывая и оставаясь полностью глухими к происходящему, — символ старости и безразличия. Один раз Мэри показалось, что она слышит крик; но он мгновенно замер и затих, и был так слаб и далек, что мог оказаться странным порождением ее воображения, подстегиваемого всем, что девушка видела после полуночи.

Потом Мэри вышла в прихожую и направилась в темный коридор. В щелочку из-под двери бара света не пробивалось. Должно быть, свечи догорели. Не сидят ли они там, внутри, все трое в темноте? В ее сознании они составляли безобразную картину, молчаливую, мрачную группу, управляемую какой-то целью, которой она не понимала; но уже одно то, что свет был потушен, делало тишину еще ужаснее.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация