Книга Нарцисс в цепях, страница 112. Автор книги Лорел Гамильтон

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Нарцисс в цепях»

Cтраница 112

— А как мне вызвать зверя, не приходя в ненужное настроение?

— Надо спросить у кого-нибудь, кто умеет вызывать зверя у своих, — предложил Мерль.

Я посмотрела на него:

— У тебя есть конкретные кандидатуры?

— Мне говорили, что твой Ульфрик умеет вызывать зверя в своих волках.

— И мне говорили, — кивнула я.

— Если бы он вызвал превращение волка у тебя на глазах, ты могла бы понять, как это делается.

— Ты серьезно думаешь, что это поможет? — спросила я.

— Не знаю. Но разве не стоит попробовать?

Я подала ему протекший пакет со льдом:

— Конечно, если Ричард придет. На это ответил Натэниел:

— Ричард винит себя в ранах Грегори. Если мы ему предложим шанс вылечить раны, он придет.

Я уставилась на Натэниела, смотрела, как светится интеллект в этих цветочных глазах. Такой глубокой мысли я никогда от него не слышала. У меня появилась крошечная надежда, что Натэниел может исцелиться — что он уже поправляется. А мне как раз сейчас нужна была хоть какая-то надежда, но все же как-то не по себе было, что Натэниел так хорошо понимает Ричарда, что он так наблюдателен. Значит, я его недооценивала. Для меня подчиненные оставались низшими, а это на самом деле не так. Некоторые сознательно решают оставаться внизу, служить, и это не принижает их — просто делает не такими, как все. Глядя в это лицо, я гадала, что еще я упустила, что он еще мне покажет? Ночь откровений, так почему бы Ричарду не присоединиться к нам? Вряд ли может стать хуже... или может? Нет, спасибо, не надо отвечать.

Глава 32

Почистив зубы, я устроилась за кухонным столом пить кофе, пока мы ждали. Натэниел шлепал босыми ногами по комнате, распущенные волосы качались у голой груди и шортов, которые он надел.

— Как Грегори? — спросила я.

— Доктор Лилиан поставила ему капельницу — снять шок, как она сказала. — Он остановился у стола чуть наискось от меня.

— Капельницу? Ричард здесь будет через час, не позже. Если она поставила капельницу, значит...

— Значит, травма Грегори серьезна, — договорил за меня Натэниел.

Я посмотрела на него. В кухне было темно, горела только маленькая лампочка над раковиной. Все остальное было в густой тени.

— Ты ведь не про ту травму, что он получил от волков?

Он покачал головой, и волосы колыхнулись вдоль всего тела. Длинная тяжелая прядь скользнула по плечу, и он ее отбросил, мотнув головой. Никогда я не видела мужчину с такими длинными волосами, которые не причиняют ему ни малейших неудобств.

— Он все говорит про Райну, — сказал Натэниел, — ругается сквозь зубы.

Он заговорил тише, почти шепотом, и глядел куда-то поверх меня, видя что-то, чего я не видела и, наверное, не хотела бы видеть.

— Что с тобой? — спросила я, трогая его за руку.

Он опустил глаза и улыбнулся, но нерадостно. Потом накрыл мою руку своей и стиснул, будто искал утешения.

— Рассказывай, Натэниел.

— Я тебе давал копии трех моих фильмов. — На этот раз он улыбнулся шире и предупредил мои слова: — Я знаю, что ты их не смотрела. Я, когда их тебе давал, думал, что ты вроде Райны и Габриэля, что будет секс и тебе понравится это жесткое порно. Теперь-то я знаю, что ты о нас заботишься не потому, что желаешь нас или любишь кого-то из нас, а просто — потому что.

Он встал на колени, не выпуская мою руку, прижимая ее двумя руками к своей груди. Голову он положил мне на колени, отвернувшись от меня. Я отвела густые волосы с его лица, чтобы видеть его профиль.

Так мы посидели несколько секунд. Я ждала, чтобы он говорил дальше, он, быть может, ждал моего вопроса, но молчание не было напряженным. Любой из нас мог его заполнить, когда будет готов, и мы оба это знали.

Первым вздохнул Натэниел, не выпуская моей руки, а другой рукой обхватив мою ногу. Тыльной стороной ладони я ощущала его сердцебиение.

— У меня были не только эти три фильма, и почти все — с Райной. Габриэль не отдавал меня ей в рабы или любовники — понимал, что она убьет меня, но в фильме... на съемках все под контролем. — Он теснее прижался ко мне.

— И что случилось? — спросила я.

— Грегори она это сделала сама по себе, просто для собственного... развлечения. Но, когда он выжил, она захотела снять такое в фильме.

Я застыла на миг или два, даже, кажется, перестала дышать. Потом выдохнула — прерывисто.

— Тебя?

Он кивнул, не отрывая щеки от моей ноги.

— Меня.

Я погладила его по волосам, глядя в это юное лицо. Он был на шесть лет меня моложе, а казалось, что на шестьдесят. Такой он был беззащитный — жертва любого хищника.

— Грегори не стал бы это делать второй раз. Он сказал, что убьет себя, и Габриэль ему поверил.

Я гладила его волосы, потому что не знала, что еще можно сделать. Что тут скажешь, когда тебе в ухо шепчут такие ужасы, рассказывают самые интимные, кошмарные секреты? Можно только сидеть и слушать. И дать собеседнику только одно, что в твоей власти, — молчание и внимание, возможность говорить и быть услышанным.

Голос его стал так тих, что мне пришлось наклониться.

— Меня приковали, и я знал сценарий. Я знал, что будет дальше, и завелся. От страха возбуждение стало невыносимым.

Я прижалась к нему щекой, ощущая шевелящиеся губы, и сидела очень, очень тихо. Ничего я не могла сделать — только слушать и быть рядом.

— Я люблю, когда зубами, когда кусают, люблю, когда много ран. Все было чудесно, пока...

Он закрыл глаза, уткнулся лицом мне в штаны, будто не мог дальше смотреть в свои воспоминания. Мне пришлось поднять голову, когда он шевельнулся, но я нежно поцеловала его в затылок.

— Все хорошо, Натэниел, все хорошо.

Он что-то сказал, но я не расслышала.

— Что ты?

Он чуть повернулся, уткнулся ртом мне в ногу.

— Господи, ну больно же было! Она его откусывала по частям, чтобы было дольше, чем у Грегори.

Тело его затряслось, и я склонилась к нему, водя свободной рукой по спине, откидывая волосы в сторону. Я гладила ему спину, видела все следы укусов у него на спине. По этому поводу у меня не было угрызений совести — до этой минуты. А теперь было такое чувство, будто я его использовала, как любой другой.

Я накрыла его своим телом, прижав к коленям.

— Прости меня, Натэниел, прости.

— Тебе не за что извиняться, Анита, ты никогда не делала мне больно.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация