Книга Медвежий ключ, страница 88. Автор книги Андрей Буровский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Медвежий ключ»

Cтраница 88

— Говорящие — это Народ. Это те, кто говорит. Их нельзя убивать. Вы убиваете, это плохо.

— Ты говорил, Говорящие — это медведи? Так?

— Вы называете Говорящих медведями. Они — Народ, они — Говорящие. Их нельзя убивать.

Володьке казалось, он видит страшный сон, в котором мешаются эпохи, звери, люди, прочитанное в книгах, слышанное от кого-то и реальность. Ему чудится? Ничего подобного, вот плещется озеро, ставшее синим, когда немного растащило тучи, вот ветер касается лица, вот стоят Кольша и Андрюха с таким же обалделым видом, как у него.

— Вы хотите, чтобы мы договорились? О чем?

— Чтобы не убивать друг друга. Вы согласны?

Обе стороны хотели продолжить беседу; очень возможно, и удалось бы договориться о чем-то. Вполне вероятно, Петька и вышел бы на берег, меньше став опасаться людей. Все было возможно, но тут на берег вышел вдруг Акимыч. Спотыкающейся походкой, странно приставляя левую ногу к правой, шел он развинченно и странно, крича дурацкое слово «оборотень!». Раз за разом «оборотень!» и «оборотень!». И стал вдруг поднимать ружье. Нормальный или не вполне, Акимыч вовсе не утратил навыков охотника с полувековым стажем. Когда он взял своего первого глухаря? Первого марала? Первого медведя, наконец? Скорее всего, лет в пятнадцать, еле успев сформироваться.

Акимыч все орал свое «оборотень!», юноша что-то тоже кричал, опираясь на шест, Акимыч поднимал свое ружье, и держал его верно, ухватисто, и Володька тоже стал что-то орать, потеряв на этом полсекунды или даже целую секунду. Вот Андрюха — он сразу кинулся к Акимычу. Так и мчался изо всех сил, опустив голову, бешено работая ногами. И не успел.

Огонек лизнул дуло ствола, юношу словно смело с его плотика, и сам плот начал распадаться, расходились на глазах его бревна, словно жизнь мальчика была той силой, которая собой скрепляла плот. Андрюха был уже метрах в трех, когда Акимыч перевел ружье, и Андрюха вдруг тоже отлетел, под левой лопаткой у него вдруг появилась дыра, и в этой дыре повисло что-то розовое, голубое и багровое. Словно бы против своей воли, нехотя, Андрюха навзничь свалился на гальку. У него было спокойное лицо, по неподвижным глазам плыли облака в голубом небе. Под левой грудью — маленькое черное отверстие.

Акимыч продолжал что-то орать, отступал, отмахиваясь ружьем. Володька поймал его за плечо, вывернул руку, заставил выпустить оружие.

— А-аа-ааа!!! — орал на одной ноте Акимыч, отступал от Володьки, словно увидел что-то невыносимо страшное. Так он и отступал, бежал, пятясь задом внутрь островка с безумно распяленным ртом и с такими же расширенными, совершенно безумными глазами.

На Володьку набегал и Кольша. Тоже поздно, ничего уже не сделаешь. Только тут Володька сообразил вдруг, что не слышал ни одного выстрела: ни первого, ни второго. А по озеру так и двигались, ныряли в волнах два толстых неровных сука — даже непонятно, как на них плавал Петька.

— Володька… Давай поймаем эти бревна… Уплывем.

— Кольша, я же не против, только как ты их думаешь поймать?

— Вплавь… Тут по пояс войти вполне можно, топко начинается потом. Ну, и пригнать их сюда…

Потом Володька думал, что сам по себе этот спокойный разговор, беседа про то, как выбираться отсюда возле не остывшего покойника, с обезумелым Акимычем за спиной, после всех ужасов этих минут, тоже были своего рода защитной реакцией. Голова требовала переключения, возможности спокойно подумать о чем-то другом, не о происшедшем на глазах. Володька спокойно, как мог бы набивать гильзу порохом или коптить мясо в коптильне, наклонился и закрыл глаза Андрею, сложил ему руки на груди.

Кольша и впрямь сплавал к одному из черных мокрых сучьев, лег на него грудью, подгреб ко второму, уже почти отплывшему суку. Ему удалось пригнать сучья к островку, и встав в воде, вытащить их за собой на берег; потом Кольша повалился на землю, лег лицом вниз, судорожно дышал — так, что ходуном ходили ребра. Видно было, каких усилий стоили ему эти два сука. Володька к тому времени развел огонь, приготовил остатки мерзкой, на удивление невкусной птицы.

Ожидая, пока Кольша придет в себя, Володька осмотрел оба сука. Наверняка они были соединены, скреплены чем-то, но Носов не смог найти ни самих креплений, ни мест, где они находилось. Как будто загадочный посол медведей Петька и правда держал сучья вместе силой своей собственной жизни вместо веревок и гвоздей. Ладно, веревки найдутся…

Андрею не нужен был больше ремень брюк, и Володька снял его, разрезал повдоль и крепко связал сучья.

— Думаешь, удержит? — Николай поднимался с земли, выглядел уже немного крепче. Новое несчастье сделало его активнее; со смертью Андрея он словно бы понял, что придется выбираться самому, никто его тащить не будет с острова.

— Может, и удержит… Давай поедим, да поплывем.

Но сучья не могли удержать одновременно их двоих, и даже одного взрослого человека, мужчину. И весил каждый из них килограммов на двадцать, а то и на тридцать больше, чем Петька, и умение было не то. Володька все вспоминал, как ловко рулил плотом Петька, как лихо держался на пляшущих по воде сучьях.

Он попытался встать на сучья, с ружьем за спиной и тремя запасными патронами в нагрудном кармане, толкаться вырезанным шестом.

— А если доплывешь до берега… Там ведь тоже топко.

— Буду искать, где он сошел… Там ведь должны быть следы. Ты не спускай глаз с Акимыча.

Кольша понуро кивнул, и у Володьки защемило сердце, когда он отплыл, балансируя изо всех сил, от берега. Шест гнулся, уходил чересчур глубоко в мягкое дно, сучья кружились, почти не двигались вперед. Метрах в тридцати сучья вывернулись из-под Володьки, и он упал в воду, ударившись о сучья боком, подняв фонтаны воды, и к тому же замочив ружье и все пять патронов — и которые в стволах, и которые в его кармане. Где-то совсем рядом был покойник, Володька вглядывался в воду, и желая, и боясь увидеть там лицо под слоем воды; пришла мысль — если не уйдем с проклятого острова, дня через два точно всплывет.

Володька с трудом выбрался на сучья, лег на них грудью, и погреб-поплыл к «своему» острову. Минут двадцать он добирался до него, промок до нитки и озяб, як цуцик [22] .

Уже садилось солнце — второй раз за время их жизни на острове. Шипел, коптил костер, на небе снова собирались тучи. Кольша уже выкопал часть ямки — могилы для погибшего товарища. Андрюха так и лежал, только под него натекло много собственной крови.

Они вдвоем выжали, развесили сушить вещи Володьки, а Володька разобрал ружье и вынул пули из патронов, чтобы их получше просушить. Выкопали ножами могилу и закопали Андрея; хорошо закопали, труп даже не было видно. За работой они обсудили самые важные вопросы: хоронить ли Андрея в ватнике, или использовать его как одеяло. Решили выстирать ватник от крови и использовать, а что пробитый и порванный пулями — так это в их положении не главное.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация