Книга Стон земли, страница 27. Автор книги Сергей Самаров

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Стон земли»

Cтраница 27

– Нормальный ход. А где эта девка живет?

– Во Владике. Жила. Сейчас пропала куда-то… Подружки говорят, собрала наскоро свое шматье и уехала.

– Вот видишь, подтвердить твои показания некому. Значит, будет другая статья – ограбление инкассаторов, сопряженное с убийством двух и более человек. Это посерьезнее.

– Подтвердить можно. В ментовке заява от нее была. В Центральном райотделе.

– Уже легче. Значит, согласно твоим показаниям, ты отомстил за девушку и убил Джогирга Артагановича Музарбекова, – продолжал записывать в протокол слова задержанного майор.

– Ну да, я то и говорю.

– А кто стрелял? Ты или Волоха?

– Я стрелял – точно. Может быть, и он. Я не знаю. Неужели непонятно, что, когда обстановка такая, когда человека убиваешь, нет времени по сторонам смотреть? Все, как во сне, происходило. Как в тумане… Тут и радость, что отомстил, и опасения, не видел ли кто и нет ли поблизости другой машины?.. Невозможно все увидеть и сообразить.

– А кто навел на машину с Музарбековым? Кто сообщил, что он в этой машине едет?

– А вот этого я не скажу, – категорично заявил Гортан. – Человека попросил, он маленькую услугу оказал, а я его сдавать должен? Он и не знал, что я этого козла завалить собирался. Я своих не подставляю, можешь, начальник, больше не спрашивать.

– В данном случае, если тебе, предположим, поверить, то получается, что не ты его подставляешь, а он тебя, причем подставляет по-крупному, на всю катушку. Могу в этом случае предположить интересный вариант, при котором тебя использовали как последнего лоха, а потом выбросили из дела пинком под зад. Тебе подставили машину с инкассаторами, которые перевозили восемьдесят килограммов золота в песке и самородках. Допустим, про золото ты не знал, потому что машина была не инкассаторская, а обычный микроавтобус. Тогда меня интересует, кто забрал контейнеры с золотом? Скорее всего, тот, кто знал, что инкассаторов расстреляют. Устраивает тебя этот вариант?

– Не верю. Невозможно это, – пожал плечами Гортан.

– Почему?

– Потому что я свидетелей убрал. Подчистил за собой.

– То есть ты убрал и того, кто сообщил тебе о выезде Музарбекова?

– Да.

– Тогда почему же не назвать его имя?

– Господи, какая теперь разница! Пожалуйста. Это бульдозерист Василич, который участок дороги обслуживал. Он нам помогал. Он на своем бульдозере их «Газель» протаранил.

– А ты его потом расстрелял.

– Да! Да! Да!..

– И пьяному влил в рот спирт с какой-то отравой.

Гортан промолчал, но удивленно поднял брови.

– Тот спирт из бутылки, что мы в машине Волохи нашли, и эта же отрава была в желудке расстрелянного и сожженного бульдозериста.

Майор пока не говорил, что Василич жив остался, ни к чему обвиняемому лишнюю информацию давать. И тут же убедился, что прав был многократно.

Раздался телефонный звонок. Трубку снял старший лейтенант Супротивников.

– Да. Да. Старший лейтенант Супротивников. Он сейчас занят. Кто спрашивает? Да, можете мне сообщить, мы в одном кабинете сидим, и вместе этим делом занимаемся. Да. Я понял. Хорошо. Спасибо. Усильте охрану. Занавесьте окна. Нет, больше можете не звонить. Информация принята. Будут результаты, звоните. Мы, похоже, всю ночь здесь просидим.

Старший лейтенант взглянул на майора Лохматого, написал что-то на листке бумаги и протянул ему. Тот прочитал: «Звонили с прииска. Начальник райотдела полиции. Через окно больницы, издалека, стреляли в бульдозериста Василича. Пуля попала в подушку. Судя по пуле, стреляли из охотничьего карабина калибра 7,62. Такие карабины обычно бывают с оптикой. Василич не пострадал. Принимаются меры к розыску стрелка. Охрана палаты усилена».

– Я этого ожидал, – произнес Лохматый.

Старший лейтенант повернулся к допрашиваемому.

– Красиво ты все говоришь, хотя врешь безбожно. Если бы просто хотел сесть за убийство, получил бы двадцать два – двадцать четыре года «строгого». Это терпимый срок. А если за золото, то это уже на пожизненное катит. Что такое пожизненное заключение, представляешь? Это означает, что жизнь твоя уже кончилась. Сбежать из спецлагеря невозможно. Там условия такие, что не сбежишь. И каждый день будешь мечтать о том, чтобы повеситься, но тебе и этого не позволят. Ты даже не в камере будешь, а в обезьяннике. За толстой решеткой во всю стену, как в зверь в зверинце. Даже на парашу будешь садиться под наблюдением. Это из опасения, что ты пожелаешь в параше утопиться. Тебе даже этого не позволят. Если тебя будут куда-то выводить, то только в наручниках. Все передвижение вне камеры с наклоном под девяносто градусов. Поднятая голова означает попытку к бегству и пресекается ударом дубинки. А камера – два с половиной на два с половиной метра. Даже ноги размять не сможешь. Единственное, что тебя может спасти, абсолютное, безоговорочное признание всего и всех. И, естественно, ты должен показать, где золото. Без золота разговор у нас не получится, и обвинитель в лице полковника Ладейщикова, который твое дело ведет, напишет обвинительное заключение по полной программе. Тогда тебе от пожизненного срока не отвертеться…

– Что ты мне лепишь… – слабо возмутился Гортан. – Детям такие сказки на уши вешай. Во-первых, знал бы я, что там золото, разве полез бы туда? Не первый год замужем, знаю, что такое золото и как его разыскивать будут. Мое дело попроще. Я не настолько крутой, чтобы на золото кидаться. А если признаюсь, что золото у меня и сдам, тут уж мне по всей полноте и влепят. Это я не к тому говорю, что золото у меня, а к тому, чтобы ты не старался и не тратил время. Я устал от пустой болтовни.

– Скажи, ты от природы не болтливый парень? – каким-то загадочным голосом спросил майор Лохматый.

Гортан слегка насторожился, понимая, что майор сейчас что-то очень важное скажет, и ответил:

– Я еще в детстве молчуном прослыл.

Майор выключил камеру и поднял глаза на конвоира.

– Фельдшер ваш на месте?

– На месте.

Лохматый взял телефонный аппарат внутренней связи и набрал короткий номер. Ответили быстро.

– Лаврушкин?

– Я, товарищ майор.

– Узнал?

– Узнал, товарищ майор.

– Тогда поднимись в кабинет со своим чемоданчиком.

– Плохо стало задержанному?

– Наоборот. Ему слишком хорошо. Так хорошо, что он говорить откровенно не хочет. Надо помочь ему развязать язык.

– Скополамин?

– Да.

– Иду, товарищ майор…

Глава двенадцатая

Гортан обеспокоенно завертел головой, когда старший лейтенант Супротивников вышел и принес из соседнего кабинета раскладное кресло. Внешне оно выглядело каким-то инвалидным, но чрезвычайно легким приспособлением. Старший лейтенант собрал его меньше, чем за минуту, и кивнул конвоиру. Тот замахнулся ногой, и задержанный снова оказался на полу. На сей раз ему даже встать самостоятельно не дали. Тут же под локти прихватили, приподняли, а старший лейтенант быстро отбросил ногой в сторону разборные части стула и пододвинул под Гортана кресло, заставив его сесть.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация