Книга Заклинатель, страница 14. Автор книги Фиона Э. Хиггинс

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Заклинатель»

Cтраница 14

изысканным вкусом! Должен признаться, это производит впечатление. Впрочем, вы должны согласиться, что в этом отношении он в нашем городе не одинок!

Пора оставить Чудище в стороне. Пора двигаться дальше: как это ни прискорбно, я вынужден перейти к другой, более печальной теме. С невыразимым сожалением и болью в сердце я должен сообщить вам пренеприятнейшую новость: убийца по прозвищу Серебряное Яблоко совершил новое преступление. Сегодня рано утром из Фодуса выловили тело очередной жертвы, уже четвертой по счету. Все мы хорошо помним дело Оскара Карпью, связанное с убийством Фабиана Дермогила. Напоминаю, что поймать мистера Карпью, который почти наверняка будет обвинен в этом преступлении, до сих пор не удалось. Многие полагают, что этот человек сбежал из города, чтобы спастись от виселицы. Однако я придерживаюсь иного мнения. Думаю, он мог бы рассказать нам много интересного о Серебряном Яблоке. Ведь они одного поля ягоды. И даже вполне правдоподобным кажется предположение, что Оскар Карпью и Серебряное Яблоко — одно лицо. Правда, у Фабиана в кармане яблока не обнаружили — но разве поймешь, что может твориться в голове у убийцы?

Поразмыслите над моими словами, дорогие читатели, и, я убежден, вы со мной согласитесь! До скорой встречи,

ДЕОДОНАТ ЗМЕЖАБ


Змежаб с чувством глубокого удовлетворения поставил в конце свою подпись, украсил ее завитушкой, свернул лист бумаги свитком и перевязал шнурком. Зло вездесуще. Оно скрыто в самой человеческой природе, как и жажда власти, — власти над людьми, которую Деодонат получал благодаря возможности воздействовать на умы посредством печатного слова. Ах, до чего ж ему нравилось бродить но ночным улицам и прислушиваться к чужим разговорам, в которых обсуждалась его последняя статья!

Многие читатели «Ведомостей» были горячими поклонниками Змежабова творчества. Они ежедневно собирались в кофейнях, тавернах и попросту на углах улиц специально для того, чтобы услышать суждения Деодоната о последних городских событиях. Далеко не все были в состоянии осмыслить прочитанное, но верили беспрекословно (ибо неправду в «Ведомостях» не напечатают), а обращение «Дорогие читатели» тешило самолюбие. У обывателей возникала иллюзия, будто о них и впрямь кто-то заботится, будто они кому-то небезразличны, — и этого было достаточно, чтобы завоевать их вечную преданность. Сам же Деодонат, напротив, относился к своим читателям с глубочайшим презрением.

Он нетерпеливо подергал за шнур, свисавший возле двери с потолка, и откуда-то из глубин дома донеслось приглушенное позвякивание колокольчика. Минуту спустя по лестнице прошумели чьи-то легкие шаги и раздался стук в дверь. Деодонат чуть-чуть приоткрыл ее, так что получилась совсем небольшая щель, шириной в пару дюймов.

— У вас ко мне поручение, мистер Змежаб? — раздался детский голосок, а затем зевок: час был поздний.

Деодонат просунул в дверную щель свернутые трубкой бумаги.

— В утренний номер, да? — спросил мальчик. — Нам уже всем не терпится поскорее прочесть!

— Хе! — хмыкнул Змежаб. И захлопнул дверь.

ГЛАВА 11
Добро пожаловать, будьте как дома
Заклинатель

Пин опустился на колени и аккуратно налил понемногу воды в каждую из половинок кокосовой скорлупы, которые он подставил под ножки своей кровати. Мальчик не знал лучшего средства против вшей и клопов. При мысли о клопах ему тут же вспомнился Деодонат Змежаб. Пин уже прочел в «Ведомостях» его последний шедевр.

«Вот ведь грязный слизняк! — со злостью размышлял мальчик. — Как он смеет! Уже в который раз высказывает свои гнусные предположения, будто Серебряное Яблоко — мой отец!»

Достаточно уж и того, что несколько недель подряд после убийства Фабиана Дермогила Деодонат день за днем рассуждал на страницах газеты о предполагаемой причастности Оскара Карпью к этому делу. Каждый божий день он пичкал горожан этой подлой клеветой и прямо утверждал, будто Оскар задушил Фабиана. «И это при полном отсутствии доказательств! — возмущался Пин. — Исчез — еще не значит виновен». При этих мыслях мальчик сжимал кулаки и стискивал зубы. Деодонату нет никакого дела до правды. «Этот человек в сто раз хуже навозного жука. Вот только попадись он мне — я его… Я его…» Эту фразу Пин всякий раз завершал по-разному, но речь неизменно шла о насилии, менялись только детали.

Совершенно изможденный, с тяжелым вздохом Пин лег наконец на кровать. Давно уже ему не удавалось прилечь. Матрас был совсем тонкий — в одну-две соломинки, не больше, а уж доски под ним и вовсе тверды как камень. Еще бы, ведь Бертон Флюс из тех хозяев, которых нимало не заботит удобство квартиросъемщиков. Насколько Пину было известно, ему еще крупно повезло, что в комнатухе вообще была кровать: большинству постояльцев приходилось довольствоваться соломенным тюфяком на полу.

Хотя уже минуло несколько дней после странных событий, которые Пин наблюдал в целла-морибунди, он никак не мог выкинуть произошедшее из головы — или из носа? Запах полыни и мирры впитался в рубашку и постоянно напоминал о той жуткой ночи.

В некотором смысле мистер Гофридус был человек очень чуткий, хотя этого и нельзя было понять по выражению его лица; когда он увидел Пина наутро после дежурства у тела Сивиллы, то сразу же догадался: что-то произошло. Мальчик был совершенно определенно занят своими мыслями, рассеян и дергал клиентов за пальцы и колол им ступни гораздо усерднее, чем было необходимо. Кроме чрезмерного рвения, которое выказывал Пин, были и другие признаки, свидетельствующие о том, что ночью в целла-морибунди, помимо мальчишки и мертвого тела, побывал кто-то еще: замок был взломан, а на полу остались грязные следы ног.

— Не хочешь мне ни о чем рассказать? — спросил мистер Гофридус.

Притворяться Пин не умел. Под ледяным взглядом гробовщика он рассказал обо всем. Выговорившись, он почувствовал себя гораздо лучше.

— Это было похоже на сон, — закончил Пин свой рассказ. — Я даже не уверен, что все было именно так, к тому же меня явно чем-то опоили. Наверняка я стал жертвой какого-то очень ловкого фокусника. Ведь то, что я видел, попросту невозможно.

Как человек, не склонный к мистицизму, мистер Гофридус согласился с Пином. Он даже отчасти посочувствовал мальчику — ведь его одурманили какой-то отравой, а доказательств тому, будто Сивилла действительно ненадолго пробудилась от вечного сна, разумеется, не было. Саму же Сивиллу тем утром увезли на погост, и когда мистер Гофридус закрыл за ней дверь, Пин понурил голову и некоторое время стоял, ковыряя пол носками стоптанных ботинок.

— Я должен был их услышать, должен был остановить их, — виновато сказал он. — Что теперь будет? Вы меня не прогоните?

Мистер Гофридус громко хмыкнул. Он улыбнулся бы, если б мог. Мальчик нравился ему. Пин трудился не покладая рук. И в том, что случилось ночью, он не виноват. Порой мистер Гофридус действительно пугал Пина, будто улицы города кишмя кишат мальчиками, которые ради денег с готовностью согласятся подергать за пальцы покойников, но, по совести говоря, не так уж он был в этом уверен. Зато он точно знал, что такого честного и добросовестного работника, как Пин, ему не сыскать. Что до истории с отцом парня — убийца он или нет, — тут мистер Гофридус далеко опередил свое время и был убежден, что всякое обвинение требует доказательств.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация