Книга Итальянец, страница 2. Автор книги Анна Радклиф

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Итальянец»

Cтраница 2

„Лесной роман“, появившийся в 1791 году, сразу утвердил ведущее место писательницы в избранном ею литературном направлении — это превосходство она доказала и последующими работами. В новом романе миссис Радклиф обуздала свою фантазию и подчинила ее требованиям упорядоченного повествования. Писательница проявила много больше мастерства, чем раньше, в описании персонажей, хотя задуманы они, возможно, не очень оригинально; соответственно вырос и успех у публики. Особенно талантливо обрисован Ла Мотт — интерес романа обусловлен по преимуществу неустойчивостью его характера; в целом Ла Мотта можно назвать скорее слабым и порочным человеком, чем злодеем, но тем не менее он постоянно близок к тому, чтобы стать орудием жестокостей, которых в душе не одобряет. JIa Мотт в полной мере соответствует определению „бедняк, знавший лучшие времена“; обозленный на мир, который с презрением его отринул, и будучи вынужден силой обстоятельств искать убежища в уединенном доме, полном тайн и ужасов, он из жажды мести делается угрюмым деспотом, тиранящим собственную семью, а также тех, кого привязывает к нему только сильное чувство долга. На сцене появляется более могущественное действующее лицо — и приобретает власть над этой порочной, но нерешительной душой; прибегая попеременно то к посулам, то к угрозам, он вовлекает JIa Мотта в заговор против добродетели и даже жизни сироты, которую JIa Мотт из благодарности, а также во имя чести и гостеприимства обязан лелеять и защищать.

Героиня, которая, как водится, облечена в одежды невинности, чистоты и наивности (подобающие героине романа, как белое платье — женскому полу), также не лишена привлекательных своеобразных черт. Она благодарна членам семейства Ла Мотт и продолжает испытывать к ним привязанность и полагаться на их честь, даже когда жена Ла Мотта проявляет недоброжелательность, а отец семейства ведет себя как предатель; это придает ее характеру интересные и индивидуальные черты.

Однако, хотя миссис Радклиф, несомненно, куда искуснее, чем раньше, стала задумывать и отделывать характеры своих персонажей и тем доказала свое превосходство над большинством романистов, все же не эта сторона ее мастерства принесла ей популярность. Вызывала интерес, даже завораживала публику изумительно построенная интрига; автору удалось внушить читателю трепетное ощущение таинственности и ужаса, пробудить острое любопытство, сопровождающее главу за главой, эпизод за эпизодом. Интерес испытывал каждый: от ученого-затворника до семьи среднего достатка, собравшейся вечером вокруг свечи, чтобы, углубившись в царство фантазии, отдохнуть от тягот повседневности. Повествование становилось разнообразнее и живее, и еще больше поражало воображение благодаря описаниям развалин и лесов, которые их окружают; эти столь различные — то приятные и безмятежные, то мрачные, то жуткие — картины мог вызвать к жизни лишь тот, кому природа даровала глаз живописца и дух поэта.

В 1793 году миссис Радклиф побывала на Рейне; не решаясь настаивать на своей правоте, мы все же склоняемся к предположению, что „Удольфские тайны“ были написаны или, во всяком случае, исправлены после этого путешествия; полуразрушенные замки германских рыцарей-разбойников, расположенные на диких романтических берегах знаменитой реки, окрылили, вероятно, ее воображение и прибавили яркости ее краскам (по сравнению с „Лесным романом“). Окрестности озер Уэстморленда, которые миссис Радклиф посетила приблизительно в то же время, также должны были послужить мощным стимулом для ее фантазии: в этих диких, но прекрасных местах природа воплотила те самые красоты, которые так любила живописать миссис Радклиф. Со своими впечатлениями от этих стран она ознакомила публику в 1794 году; ее превосходно написанная работа была озаглавлена „Путешествие по Голландии и т. д.“.

Разумеется, публика многого ждала от следующего сочинения миссис Радклиф; за „Удольфские тайны“ книготорговцы сочли возможным предложить ей огромную по тем временам сумму — 500 фунтов. Зачастую случается так, что при новой попытке завоевать благорасположение читателей прежняя репутация становится для автора злейшим врагом. Повсеместно возникают повышенные ожидания; критический дух, ранее, благодаря приятной неожиданности, уступивший место одобрению, теперь, исполнясь бдительности, готов обрушиться на писателя за любой промах. Тем не менее популярность миссис Радклиф выдержала это испытание и после „Удольфских тайн“ не умалилась, а, напротив, возросла. Само название романа завораживало, и публика, с острым любопытством набросившаяся на книгу, в конце не испытала пресыщения. В больших семьях тома все время переходили из рук в руки — иногда их даже разрывали на части; жалобы тех, кому помешали дочитать книгу, становились данью авторскому таланту. Но в жилище одинокого калеки или всеми забытого приверженца безбрачия сочинительницу ждало иное — и более высокое — признание: под властью ее могучих чар околдованный читатель забывал о своем сиротстве, хворях, людском равнодушии и тайных печалях. Возможно, мы не ошибемся, если сравним такое чтение с опиумом: при постоянном, привычном употреблении он губителен, однако очень благотворен в минуты боли или апатии, когда в голове тяжесть, а на сердце тоска. Если бы те, кто бранит без разбора все подобные сочинения, взвесили, сколько подлинного удовольствия эти книги дают читателю, а более всего, сколько смягчают огорчений, как утешают в несчастьях, то из соображений филантропии умерили бы свой самодовольный критический пыл или религиозную нетерпимость.

Но вернемся к „Удольфским тайнам“. Верная своему вкусу писательница, вновь вызывая к жизни мановением волшебного жезла мир чудес и воображения, сумела мудро прибегнуть к более могущественным чарам. И здесь, и в „Лесном романе“ героини испытывают сходные превратности судьбы и горести. Обе они, попав под недобрую власть вероломных деспотов-опекунов, разлучены с предметами своей привязанности; и той и другой приходится жить в обветшалой башне и наблюдать сцены, попеременно сверхъестественные и устрашающие. Однако это общее сходство не выходит за рамки того, которое мы любим наблюдать в картинах, принадлежащих одной и той же кисти и дополняющих друг друга. По сравнению с „Лесным романом“ все в „Удольфских тайнах“ носит на себе отпечаток размаха и величия: сильней интерес, волнение и трепет читателя, пустынней и внушительней пейзаж, крупней и неистовей характеры персонажей. Высокомерный Монтони, головорез и капитан кондотьеров, выглядит в сопоставлении с Ла Моттом и его маркизом как один из мильтоновских демонов рядом с подручным ведьмы. Аделина заключена в разрушенном доме, а ее подруга по несчастью, Эмилия, живет пленницей в громадном замке, напоминающем о временах феодалов; на одну из героинь нападают — и ей же приходят на помощь — вооруженные бандиты; все, что грозит другой, — это визит констеблей и сыщиков. Различны также и масштабы пейзажа: тихое ограниченное лесное пространство первой книги составляет контраст величию итальянских гор, пышно и искусно описанному во второй.

В общем, при своем первом появлении „Удольфские тайны“ были расценены как шаг вперед сравнительно с предыдущей книгой миссис Радклиф, принесший ей большой и заслуженный успех. Вновь прочитав эти две книги несколько лет спустя, мы остаемся при том же мнении. Однако некоторые ценители из числа незаурядных предпочитали простоту „Лесного романа“ более яркому и свободному стилю „Удольфских тайн“; можно спорить о том, имеются ли у такого предпочтения основания более серьезные, чем пристрастие к предмету своей первой любви — а оно зачастую играет в литературе, равно как и в жизни, необоснованно большую роль. Что касается большинства читателей, то они за несравненное великолепие пейзажей и величие характеров отдают пальму первенства более позднему сочинению писательницы.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация