Книга Потерянные страницы, страница 15. Автор книги Пол Ди Филиппо

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Потерянные страницы»

Cтраница 15

Я никогда не говорила Марго, как много для меня значит ее присутствие. Мы ссорились, как и все сестры, однако под любым раздором скрывались глубокое понимание и нежность. Последним проявлением ее сестринской преданности перед отъездом было обещание, взятое с Микки, что он бросит пить.


Суббота, 12 июня 1951 года

Дорогая Присцилла.

Наконец я добилась развода.

Судебный процесс был таким унизительным, фактически аморальным. По законам штата Калифорния я была вынуждена привести доказательства моральных издевательств со стороны Микки. Нетрудная задача, если учесть его резкость, когда он пьян, но все же неприятная. Когда я вспоминаю наши невинные первые свидания, да и те месяцы брака, когда Микки искренне пытался заново начать карьеру, я плачу: как могла жестокая война разрушить такое? Что могло быть хуже? — спрашиваю я в жалости к самой себе.

Впрочем, выпив пару «мильтаунзов» и разгладив складки, я надеваю профессиональную актерскую маску. Адвокат Микки в отместку разворошил давний скандал с Винсентом Миннелли. К счастью, нет никаких доказательств моей беременности — я сделала все, чтобы не показываться на публике последние несколько месяцев и, естественно, не сниматься, — и никто не нашел маленькую Лизу в приюте штата Миннесота. Поэтому, как я и надеялась, решение судья вынес в мою пользу.

Все же выиграть дело было невероятно сложно: пришлось потратить немало времени и денег. До сих пор не могу поверить, что моя жизнь превратилась в такое.

Ах, Присцилла, если б я только осталась с Пимом и Мамс в Амстердаме! Нам бы наверняка удалось вместе бежать в Швейцарию! А после войны я могла бы вернуться в наш маленький домик по улице Мерведерплейн, номер сорок шесть. Встретила бы одного из старых друзей и стала бы обыкновенной голландской hausfrau [4] ! Какая то была бы сладкая жизнь! Без корыстных агентов, капризных звезд, пластических операций в ближайшем будущем…

Но ужасы, которые я только что описала, составляют мою жизнь, и тут уж ничего не поделаешь.

Хотя… знаешь что?

Глубоко в душе, спрятанной под тонной грима, я до сих пор верю в доброту человеческую.

ДОЛИНА СЧАСТЬЯ НА КРАЮ СВЕТА

В предоставленной самой себе британской колонии Кения, в Восточной Африке, в году от Рождества Господа нашего 1939-м, в тени гор Абердэр, у берега вероломного, глотающего людей озера Наиваша, где под головокружительными небесами раскинулось холодное, но плодородное плоскогорье, стоял особняк из камня кремового цвета, фамильярно называемый Дворцом Джинна — дом Джосса и Молли Эррол, а также центр восстановления потрепанных нервов отверженных беженцев из Европы.

Неподалеку от просторного дома с колоннами и галереей, среди беседок и домиков для гостей красовалось несколько изумрудных полей для поло в европейском стиле. От зарастания скромной африканской листвой: жакарандой, огненным деревом, эвкалиптом, колючками и кедром — их спасал постоянный труд многочисленных слуг, представителей народов масаи, кикуйю, кавирондо, вакамба и сомали. На одном из полей в самом разгаре шла игра. Доносился топот копыт, смягченный дерном, хлопки от удара клюшкой и пронзительные выкрики ликования из уст англичан и англичанок, игроков и зрителей.

«Хороший удар!», «К черту!», «Во дает!», «Молодец!», «Я тебе задам!»

На фоне потной, бешеной игры непонятно откуда появилось и стало нарастать низкое гудение — такое обычно издает обиженный шершень. Вскоре оно уже накатывало с неистовой силой. Один за другим игроки останавливали лошадей, образуя разрозненную группу всадников, чьи взоры были направлены в сторону шума. Оставшийся без внимания мячик цвета слоновой кости сбавил скорость и наконец остановился меж травы, создавая странную асимметрию.

Прикрыв глаза от солнца, Джосс Эррол — мужчина неотразимой красоты: чуть старше тридцати, со светло-золотыми прямыми локонами, растрепавшимися у висков, — нарушил молчание:

— Я вижу… Клянусь Богом, это самолет. Первый за… десять месяцев? Вон там, над вершиной…

Его жена Молли — миниатюрная женщина с золотисто-каштановыми волосами — спросила:

— Кто это может быть? Ведь согласно указу старой доброй Глэдис, местным летчикам запрещено подниматься в воздух…

Джон Карбери, высокий парень с неизменно злым выражением лица, владелец ранчо в Нгоро под названием Серемаи («Место смерти» на языке масаи), с безжизненной угрюмостью произнес:

— Позволю себе заметить, это не какой-нибудь потрепанный европейский самолет. Других у них не было, а теперь они и вовсе перебиты, а если что и осталось, так то ничтожная горстка грязных недоделок. Нет, если кому-то суждено выжить, так это американцам.

Привыкшие к обличительным речам в свой адрес соотечественники не обратили на Карбери внимания.

В разговор вступила Элис де Траффолд, хрупкая, по-эльфийски красивая девушка с высокими скулами и карими глазами:

— Лиззи, тебе лучше всех видно. Что за самолет?

Джулиан «Лиззи» Лизард, один из наблюдателей — в нечищеных сапогах, неопрятный, небритый и все же привлекательный юноша ответил в своей извечной школьной манере записного остряка:

— Я предпочитаю по мере возможности не полагаться на невооруженный глаз, графиня. Так получилось, что благодаря моим стараниям на ниве культурного просвещения у меня имеется именно та вещь, что необходима нам в данной ситуации.

Лиз поднял вверх бинокль, чем вызвал восторженные аплодисменты. Покрутив бинокль, он объявил:

— Мне довелось присутствовать на испытательных полетах в Париже, и могу предположить, что машина французская. Возможно, «Симун». Посмотрим, есть ли у него регистрационный номер… Да: эф, тире, ай, эн, экс…

Самолет стремительно приближался, и даже невооруженным глазом можно было увидеть, что он странно рыскает. Машина кренилась то влево, то вправо, нос опускался, затем вдруг вскидывался вверх.

— Ставлю сотню, он сейчас разобьется! — выкрикнул Карбери.

— Кто с тобой будет спорить! — ответил Джосс.

Паря над деревьями вокруг поля для поло, самолет опустился так низко, что принялся стричь шасси зеленые верхушки. Невидимый игрокам пилот, видимо, забылся или не осознавал, в какое попал положение. Он не смог набрать высоту или хотя бы сбавить скорость. «Симун», словно вышедший из-под контроля реактивный снаряд, направлялся прямо на людей.

— Врассыпную! — крикнул Джосс, вонзив шпоры в бока лошади.

На скорости около ста миль в час самолет пропахал мягкий газон, оставляя за собой суглинистую борозду. Удар оказался таким сильным, что двигатель самолета выбросило наружу, словно выплюнутую семечку, и он приземлился на приличном расстоянии от последней стоянки самолета.

На несколько секунд воцарилась тишина. Первым подал голос Карбери:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация