Книга Последняя крепость земли, страница 27. Автор книги Александр Золотько

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Последняя крепость земли»

Cтраница 27

Камера втянула псевдодинамик и улетела за ворота. Створки ворот разошлись.

Хозяйка дома встретила их в холле, заставленном мягкой мебелью. Елизавета Петровна сидела, закинув ногу на ногу, в глубоком кресле.

– Послушайте, – Елизавета Петровна не сказала «любезный», но это все равно словно прозвучало, повисло в пропитанном благовониями воздухе, – вы могли хотя бы предупредить…

Елизавета Петровна была в пеньюаре, бледно-розовой кисее на ухоженном теле. У Елизаветы Петровны было шикарное тело, и скрывать этого она не собиралась. И не собиралась тратить своего времени на пустые разговоры.

– Инга! – чуть повысив голос, позвала Елизавета Петровна.

По лестнице со второго этажа спустилась женщина лет пятидесяти. Ни капли косметики, темное строгое платье, брезгливо поджатые губы.

– Где сейчас Машенька? – спросила Елизавета Петровна.

– В комнате.

– Проводите ее сюда.

– Спасибо, мы пройдем к ней, – сказал Гриф.

– Вы будете находиться там, где я вам разрешу. – Ярко-красные губы Елизаветы Петровны изогнулись в брезгливой улыбке. – Приведите Машу сюда.

Это она напрасно. Гриф давно уже не позволял кому-либо разговаривать с собой так.

До хозяйки дома было ровно два шага. Она даже испугаться не успела. Пощечина обожгла щеку – Елизавета Петровна взвизгнула. Скорее от неожиданности, чем от боли и обиды.

– Да как вы смеете!.. – возмутилась Елизавета Петровна.

Люди очень быстро привыкают к хорошему, а Елизавету Петровну вот уже два года никто не хлестал по лицу.

Чопорная Инга пулей взлетела по лестнице на второй этаж.

Гриф медленно намотал крашеные волосы хозяйки дома себе на руку, поднял даму с кресла.

– Я… – начала Елизавета Петровна, но замолчала, задохнувшись от ужаса: Гриф снял очки. – Миша! Миша!

Миша, мускулистый парень двадцати пяти лет от роду, сожительствовал с Елизаветой Петровной вот уже полтора года и в принципе был своей жизнью доволен. Хозяйка, правда, ревновала его к каждой бабе в радиусе Десяти километров и держала у себя на службе только крокодилов вроде Инги, но была, в общем, не самым худшим вариантом. Одному из приятелей Михаила приходилось ублажать старую перечницу лет шестидесяти.

Был небольшой недостаток у Елизаветы Петровны – требовала она почти мгновенного прибытия по первому же зову. Приходилось постоянно находиться настороже, чтобы, не дай бог, не прослушать.

Сейчас Миша сидел на веранде, загорал. Услышав крик, вскочил и бегом бросился в холл – хозяйке нравилось, когда он прибегал.

Зрелище, открывшееся Мише, было настолько фантастическим, что он замер в дверях и секунд тридцать просто смотрел, как его работодательницу таскает за волосы незнакомый мужик. Местный участковый трясет незнакомца за плечо, а тот, не обращая внимания на мелочи, хлещет Елизавету Петровну по лицу.

– Что ты смотришь, Миша?! Сделай что-нибудь!

Миша попытался. Зря он, что ли, тратил столько времени и денег на тренировки и инструкторов. Миша бросился на нападавшего.

Бросок – встречный удар ногой – чувство полета – темнота.

Гриф бил молча. Бил, понимая, что делает неправильно, что если не успокоится, то просто забьет эту… эту… Гриф заставил себя разжать пальцы и оттолкнуть бабу. Поднял трясущимися руками с ковра свои очки, надел.

В холл влетел охранник. Его напарник сегодня был выходным: места здесь были тихими, охранники дежурили по очереди. Двух мужиков в доме должно было хватить.

Должно было. Но не хватило.

Михаил лежал возле стены и в событиях не участвовал. Охранник… Охранник, наверное, лег бы рядом с сожителем хозяйки, но вовремя и, самое главное, правильно отреагировал на окрик участкового.

– Стоять! – срываясь на фальцет, закричал Лукич. – Вон из комнаты!

Того, кто бил хозяйку, охранник не знал, но участковый был ему знаком и имел право. Охранник потоптался на пороге.

– Выйди на крыльцо, – сказал, успокаиваясь, Лукич. – Подожди.

– Мерзавцы! – выкрикнула Елизавета Петровна. – Подонки! Тебя прислал Быстров? Этот мерзавец говорил… говорил…

Губа у Елизаветы Петровны треснула, кровь стекала на пеньюар, пачкала обивку кресла. Правая щека начинала багроветь и пухнуть.

– Я знала, что он подонок. Знала! Он… он завидовал мне. Завидовал… Хотел денег… Тогда, когда Маша вернулась… оттуда, он потребовал, чтобы я отдала Машеньку ему. Отдала… Мою дочь! Мою! – выкрикнула Елизавета Петровна. – Он просчитался… Мерзавец. Конечно, он прикидывался, ах Машенька, бедненькая… Машенька… Она тянулась к нему, она не понимала… Он всегда был для нее чужим. Теперь не смог найти денег… прислал тебя… тебя…

Елизавета Петровна попыталась вскочить с кресла, но Гриф толчком в грудь отправил ее назад.

Господи, подумал Гриф, за что же так! Мы ненавидим Братьев за то, что они калечат наших девчонок. А что, эта мамаша лучше? Лучше? Теперь понятно, почему Быстров пошел на Территорию. Теперь – понятно.

– Здравствуйте, Артем Лукич. – Голос прозвучал тихо, но неожиданно ясно. – Инга сказала, что вы меня искали.

Гриф оглянулся.

По лестнице спускалась Маша. В вещах Быстрова Гриф нашел фото, еще старую, плоскую фотографию. На ней дочке было не больше пятнадцати. Она стояла рядом с отцом, крепко держа его за руку. Словно боялась отпустить.

– Здравствуй, Маша, – ответил Лукич. – Здравствуй, хорошая.

Елизавета Петровна всхлипнула, высморкалась в полу пеньюара.

Маша спустилась в холл, остановилась. Совершенно нормальная девочка, успел подумать Гриф, прежде чем гримаса боли исказила Машино лицо. Словно судорога пробежала, комкая улыбку и сдвигая зрачки к переносице.

Девушка поднесла скрюченные пальцы к губам, подула на них, как будто пыталась унять боль. Тело изогнулось, словно невидимка – злой сильный невидимка – стал скручивать его в спираль. Еще мгновение – и с влажным хрустом тело сломается, рухнет кучей тряпья на пол…

– Здравствуйте, Артем Лукич, – повторила Маша, выпрямляясь. – Вы к нам в гости?

Не было ничего. Для Маши – ничего не произошло. Она только что спустилась из своей комнаты вниз. И поздоровалась с Артемом Лукичом. Он такой славный! Он всегда старается ей что-нибудь подарить – яблоко или горсть орехов.

Маша прошла мимо матери, словно не заметив ее. Не было в кресле никого. Никто не ругался сквозь зубы последними словами, отплевывая кровь.

Гриф отвернулся.

Сволочи. Сволочи! Если бы сразу… Если бы девочку сразу отправили в клинику… Сейчас она была бы уже нормальной. У матери не было бы этого шикарного пеньюара и загара из солярия, не было бы этого дома, но девушка была бы нормальной. А сейчас… Наверное, сейчас тоже не поздно. Отец, наверное, спрашивал у врачей. И хотел отправить дочь в клинику…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация