Книга Евангелие от Крэга, страница 84. Автор книги Ольга Ларионова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Евангелие от Крэга»

Cтраница 84

Махида, по-бабьи уловив перемену в настроении своего покровителя, кинула ему обрывок зеленого листа – утереться – и недовольно фыркнула:

– Безбедно живут, видать, детишки ентовы, что у них иной заботы не имеется, как о новом боге размечтаться! С любого бога проку – тьфу, что с горбаня молока, а радости – одни орешки на удобрение. С малолетнего сглупа кого себе не выберешь, так на то закон есть: как семьей обзаводишься, бога и поменять можно, только заплати аманту откуп. И вся недолга.

– Так о том они и печалятся, что менять им не на что, – тихонько прошептала Мади, двумя пальчиками обдиравшая шкурку с печеного клубешка, и Харр понял, что она не столько об Иддсовых отпрысках, сколь о собственных невеселых размышлениях, причины которых он, честно говоря, не понимал.

– Ну так пусть себе Успенную гору выберут, она громадная, одна на всех!

– Не на всех, – тихо возразила Мади, – из Медостава Ярого ее уже и не видать… Да и какой толк с горы?

– А земля-матушка? Она ж на всех одна! – решил внести свою лепту Харр.

Подружки всплеснули руками.

– Сказанул! Земля – она мертвых укрывает, ей поклониться – в нее попроситься, – не на шутку перепугалась Махида.

– Ну, тогда не знаю, – раздосадовался Харр, воображение которого было на пределе, а низ живота тревожил тягостной переполненностью. – Кабы не ваша блажь, что бога обязательно лапать надо да вылизывать, лелеючи, так лучше солнца ничто не подошло бы.

– Тоже мне задачка мудреная! – пожала плечами практичная донельзя Махида. – Пусть велят меднику выковать солнышко золоченое, и весь сказ. А ежели кто хочет единого бога иметь, то пусть такую же фиговину себе закажет, вот и будут одинаковые боги во всех станах окрестных!

Харр подивился ее сообразительности, но мысль эта как-то пришлась ему не по душе.

– Не, негоже подделке поклоняться, лжу лелеять. Живому солнышку на то и глядеть-то будет отвратно.

– Это почему так? – взвилась Махида, в кои веки возгордившаяся тем, что оказалась сообразительнее умнички Мади.

– А потому что идолу поддельному поклоняться – это все равно что с чучелом вместо девки любиться, – отрезал Харр, чтобы больше не приставала.

Мади медленно подняла на него прекрасные свои, точно черной гарью обведенные глаза, и он уже знал, что она скажет: дай мои кружала, Махида…

– Что, кружала тебе? – рявкнула униженная хозяйка дома. – Поди в червленую рощу, набери кипу листов, тогда проси! Все перевела на свои кружала, на кой они только ляд…

Мади послушно поднялась:

– Сказала бы раньше, я по дороге забежала бы хоть к ручью.

– У ручья, может, еще кто из подкоряжников хоронится, тебя что, по Гатитовой доле завидки берут?

Харр, почесываясь, поднялся:

– Пожалуй, и я пройдусь, разомну косточки. Да и Мади поберегу.

– Меня б ты поберег! – впрочем, ни тени ревности в ее голосе не промелькнуло – одна бабья стервозность.

– Да угомонись ты, – досадливо отмахнулся он от разошедшейся любушки. Мне в доме сидеть невтерпеж, а в роще я, глядишь, все деревца поочередно ублажу, не хуже аманта вашего лесового.

С тем и вышли – впереди Мади, аккуратно переступающая через непросохшие лужи, сзади, вразвалочку, обоспавшийся и начинающий нагуливать брюшко Харр с плетеной сеткой для листьев. До последних хижин дошли молча, но затем Мади свернула круто не к дому, а направо, к отвесной горе, которая, как исполинская ладонь, огораживала все Зелогривье, омытая у своего подножия ворчливым ручьем, – они продолжали двигаться прямо по хорошо утоптанной тропинке, петляющей меж мохнатых деревьев-тычков, уставивших свои острые верхушки в зеленоватое небо. Как всегда за полдень, было жарко и влажно, так что даже реденький, хорошо продуваемый кафтан из дырчатой ткани пришлось расстегнуть до пупа.

– Скоро ли? – подал голос Харр, удивленный настойчивым молчанием своей спутницы.

– Не очень, господин мой Гарпогар. Вот хлебные делянки минуем…

Хлебные делянки оказались полянами, усеянными короткими трубчатыми пеньками; на Лилевой дороге, говорят, тоже встречались такие деревца, что срубишь – а в середине мякоть желтоватая, она как высохнет, так и пригодна в пищу, хоть вареная, хоть молотая в муку. Но своими глазами он видел это впервые, и ему снова стало хорошо, потому что он шел по тропе, доселе ему неведомой, и встречал если и не чудеса и диковины, то во всяком случае то, чего не ожидал, будь то лесинка в роще или былинка в поле. И спутница шла молча, придерживая на поворотах золотистую юбочку-разлетайку. После делянок лес пошел богатый, широколиственный, наполненный таким ветряным гулом, словно над верхушками проносился нечувствительный внизу ураган. Но, приглядевшись, Харр понял, что это шлепали друг о друга листья, толстые, как пухлые ладошки, и их шум совсем не мешал птицам, сливавшим свой щебет с переливчатыми руладами каких-то мелодичных трещоток, лишь отдаленно напоминающих слабосильных степных цикад его родимой Тихри.

– А орехи тут имеются? – снова спросил Харр, для того чтобы прервать непонятное молчание Мади.

Она вскинула смуглую руку и, не оборачиваясь, указала куда-то вверх. Он даже голову не стал задирать – поверил.

И снова расступилась перед ними поляна, вся устланная широкими, как у водяной лилии, листьями.

– Режь под корешок, господин, – сказала Мади, – и выбирай покрупнее.

Листья росли прямо из земли тугими пучками; Харр ухватывал черенки одной рукой, другой подрезал под корень и кидал в сетку. У Мади ни ножа, ни кинжала, естественно, не имелось, и он кивнул ей – отдохни, мол, в тенечке, я и сам управлюсь. Управился в два счета, подошел, волоча за собой сетку, и опустился рядом, прислонившись спиной к ноздреватой упругой коре громадного краснолиственного орешника – во всяком случае, кто-то вверху, невидимый, звучно щелкал клювом и сыпал вниз скорлупу.

– Хочешь, слазаю за орехами? – предложил он.

Мади молча покачала головой.

– Да что с тобой? Язычок от жары распух или ты только при Махиде болтать горазда?

Она подтянула коленки к груди и охватила их руками. И до чего ж красивые руки, строфион меня залягай!..

– Когда я спрашиваю тебя, господин мой, ты досадуешь.

– Да потому и досадую, что все про одно да про одно. Ну спроси ты меня про золото голубое, про анделисов пестрокрылых, про чернавок обреченных… Я же до вечера тебя тешить буду!

– То не надобно мне, господин.

– Ну да, про бога единого тебе только и занятно. Точно ты уже старуха плешивая да тощегрудая. Не пойму только, чем тебе твой-то не пришелся? Корми себе птах лесных, с птенцами их тешкайся… Что тебе не ладно?

– То не ладно, что чужие это птенцы, а своего, единственного, мне у моего бога не вымолить…

Харр не сумел удержать глумливый смешок:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация