Книга Драконовы сны, страница 101. Автор книги Дмитрий Скирюк

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Драконовы сны»

Cтраница 101

— Странно они живут, — сказал Жуга, задумчиво оглядывая занавешенные окна. — Почему здесь так тесно?

— Евреям выделен всего один квартал, — рассеянно ответил Хагг, — селиться за его пределами им не разрешается. Но Цурбааген — город торговый, дела здесь у них идут успешно. Людей прибывает, а квартал всё тот же. А они совершенно особый народ, у них другая вера, свои обычаи, язык… О том, чтоб стать такими же, как все, они и думать не желают. У них нет родины, их кварталы как государство в государстве. А откупать городские земли им накладно, вот и селятся друг у друга над головой. Их терпят, но не любят.

— Почему?

— За что же их любить? — пожал плечами Золтан. — Удел еврея — ростовщичество. Они ссужают деньги под проценты в рост, а это самое выгодное дело. К концу лета половина окрестных крестьян у них в долгах за займы прошлой осени на свадьбы и налоги. Кто-то расплачивается с урожая, а кто-то не может. Земля скупа.

— Но разве они одни такие?

— Нет, конечно. Есть ещё ломбардцы из Италии со своими casana, ганзейцы, местные дельцы… Но они всё время ссорятся, плутуют, а эти все повязаны друг с дружкой и не терпят конкурентов, и потому почти всегда остаются в выигрыше. У них всегда есть деньги под любые начинания, лишь бы они приносили доход. Без них здесь всё остановилось бы. Нам сюда.

Резная дверь с отполированной до блеска медной ручкой отворилась, мягко звякнул колокольчик, и Золтан с травником оказались в небольшой, уставленной шкафами комнате с тяжёлыми драпировками на стенах. Шкафы дробились на ящички, к каждому из которых была прикреплена бумажка с надписью на непонятном языке. Горел камин. В массивных подсвечниках тусклой латуни стояли свечи. Предметов в комнате было мало, но всё было расставлено по-деловому аккуратно. Пахло пылью и бумагой.

Человек за конторкой поднял голову. Был он худ и далеко не молод, с маленькой ухоженной бородкой. На желчном, немного бледном лице блестели тёмные, глубоко посаженные глаза. Из-под маленькой шапочки, непонятно как державшейся у него на макушке, чуть ли не до плеч спадали завитые пряди волос.

— А, Золтан Хагг, — он кивнул, узнав вошедшего, и отложил перо. — Моё почтение. Проходи. Проходи. Что тебя ко мне привело?

— Мир твоему дому, Натан, — Золтан снял перчатку и, неловко действуя одной рукой, вынул из сумки мешочек. — Мы хотели бы взять денег под залог.

— Что ж, это можно, можно… А что ты хочешь заложить?

Жуга и Хагг переглянулись. Золтан неловко кашлянул.

— В том-то всё и дело, что заклад — всё те же деньги, — сказал он.

Еврей приподнял бровь.

— Золото? Серебро?

— Золото.

— Тогда не вижу, чем препятствовать, — он подошёл к столу и вытащил из ящичка весы. — Давайте их сюда.

— Вот. Но у нас одно условие, — Хагг передал ему мешочек. — Здесь пятьдесят монет, и я хотел бы, чтоб их не тратили и не меняли, а оставили как есть до нашего возвращения. Это возможно?

Натан неторопливо, аккуратной горкой высыпал содержимое кошелька на стол, разровнял, взял одну монетку и поднёс к глазам. Помедлил, достал из кармана плоский замшевый футляр, раскрыл его и оседлал очками кончик носа, после чего снова рассмотрел монетку повнимательнее.

— Всё это больше, чем занятно, — сказал он наконец, отложил монетку и погладил бороду. — Могу я знать, зачем вызвано такое странное желание?

Золтан покачал головой.

— Боюсь, что нет, — сказал он. — Мне не хотелось бы, чтоб эти деньги появились в городе. Это может принести большие неприятности. Очень большие.

Ростовщик взглянул на Золтана.

— Я не могу их взять, — сказал он. — Войди в моё положение, посмотри на тебя моими глазами. Я живу интуицией, я обязан заглядывать в будущее. Что если это краденые деньги? Допускаю, я возьму их, а потом они таки доберутся до бедного еврея и будут меня обвинять… Кому надо, короче говоря? — Натан задумчиво поворошил монеты, блеснул очками на травника.

— Это ваши деньги, мой юный друг?

— Мои, — кивнул Жуга.

— Откуда они у вас? Я много лет работаю с деньгами, через мои руки прошло столько монет, но, видит бог, таких я видел только две. А здесь — глядите на сюда — здесь пятьдесят таких талантов. Где вы их достали?

Жуга мельком взглянул на золотой семиугольник, лежащий на морщинистой натановой ладони и вдруг поймал себя на мысли, что письмена на монете почти неотличимы от значков на ящичках в конторе. Он нерешительно взъерошил волосы. Рассказывать о том, каким путём к нему попали деньги, было бессмысленно — ему бы не поверили, а врать он не хотел.

— Далеко, — сказал он наконец. — Я… Я выкуплю их. Потом. Обещаю.

Повисла тишина. Натан задумчиво и грустно смотрел на травника сквозь стёкла своих очков, затем вздохнул и протянул руку за пером.

— Ну, хорошо, — сказал он, складывая деньги на весы. — Вы мне понравились, молодой человек. Скрепя душой, я выполню вашу просьбу и из уваженья к предкам не буду их менять и даже не возьму завышенных процентов. В конце концов, — при этих словах его тонкие губы тронула улыбка, — не каждый может сказать, что у него хранятся монеты времён царя Давида.

— Ещё хотелось бы, — вдруг пробурчал скрипучим голосом Золтан, — чтобы они остались целыми. А то за вами водится такой грешок — делать деньгам обрезание.

Ростовщик сухо улыбнулся, не переставая взвешивать и пересчитывать монеты. Похоже было, что Золтан отпустил какую-то шутку, хотя смысл её ускользнул от травника.

— Если бы ты почаще имел дело с еврейскими ростовщиками, — сказал Натан, — то знал бы, что мы всегда работаем честно. Условия займа известны заранее, а что касается обрезанных цехинов, то это, скорее, ваш обычай. Ты ведь сам с востока? — он запер монеты в ящичек и отсчитал взамен всю сумму флоринами. — Я даю вам столько же в местной валюте под расписку, как обычно — сроком на год.

— А проценты?

— Десять годовых, — он кончил писать. — Подпишитесь сюда и сюда.

Жуга помотал головой:

— Я не умею.

— Черкни что хочешь, я заверю, — Золтан взял перо и начертал в углу бумаги завитушку своей подписи. Посмотрел Натану в глаза: — В расчёте?

— В расчёте.

Они забрали деньги, распрощались и вышли на улицу.

— Ты говоришь, что они не верят в Христа, — задумчиво проговорил Жуга. — Во что же они веруют? И как же ты, христианин, можешь иметь с ними дело?

— У них деньги. И потом, мне, ренегату ислама, к этому не привыкать, — он усмехнулся. — Странный народ… Порой я не пойму — то ли вся их мудрость не стоит выеденного яйца, то ли я такой дурак, что просто ничего не понимаю. Они считают себя избранным народом, мы же для них «гои» — чужаки, неверные. Они верят, что когда-нибудь придёт Спаситель и откроет им райские врата. Они называют его «мессия». Их священники перебирают буквы Торы…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация