Книга Если вчера война..., страница 35. Автор книги Олег Таругин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Если вчера война...»

Cтраница 35

— Конечно, это знает любой образованный человек. Или как минимум тот, кто хоть изредка смотрит канал «Дискавери». Несмотря на несколько довольно успешных ваших войсковых операций в сорок втором — сорок третьем годах, окончательный перелом наступил только после высадки наших войск в Нормандии и начала массовых бомбардировок основных немецких промышленных центров. Кроме того, именно мы вышибли из войны японцев, чем здорово развязали вам руки. Нет, конечно, Америка никогда не оспаривала немалой роли вашей армии в разгроме Гитлера, но не стоит забывать и о том, что рядом с вами плечом к плечу стояли мы.

— Хорошо. Пожалуй, на сегодня достаточно. Сейчас вас отведут обратно и накормят.

— Гражданин следователь, разрешите обратиться?

— Слушаю.

— Я все-таки хотел бы сообщить о себе консулу. Поймите, это совершенно нормальное требование для любого жителя демократического государства. Никогда за свою великую историю Соединенные Штаты не бросали граждан на произвол судьбы. И я твердо уверен, что подобного не произойдет и сейчас. Если я немедленно встречусь с консулом, думаю, я не стану оглашать, гм. все подробности того, как здесь со мной обращались. Поверьте, это пойдет на пользу и вам лично и вашему начальству. В противном случае я буду вынужден обратиться к консулу с официальным заявтением о нарушении прав человека и несоблюдении вашей стороной параграфов конвенции о военнопленных.

— Встреча с консулом — не моя компетенция, но я передам вашу просьбу вышестоящему начальству. Впрочем, коль уж вы сами об этом заговорили, позвольте и мне кое в чем вас просветить. Совсем недавно вы убедились, что действительно попали в прошлое и все происходящее — вовсе не некая хитрая провокация с целью вашей вербовки, так? Вот видите, вы согласны. Ну а раз так, то задумайтесь, гражданин Фрост, вот о чем: вы ведь еще не родились и, значит, никоим образом не можете являться гражданином США и находиться под защитой этого государства. Не можете хотя бы потому, что пока и страны-то такой нет — в этом времени есть только САСШ — Северо-Американские Соединенные Штаты. Это, так сказать, раз. Теперь второе — у нас тут пока даже не слышали про столь часто поминаемые вами правозащитные и гуманитарные организации. Нет, возможно, где-то они уже и присутствуют, например в вашей Америке, но советскому правительству и ведомству, которое я представляю, по большому счету, их мнение глубоко безынтересно. Вот и получатся, что тебя просто не существует. — Следователь внезапно перешел на «ты», и Сталин одобрительно хмыкнул. — Прости парень, но с позиции 1940 года ты —никто. - Тебя нет. Вообще нет. Ну и третье — прямо сейчас я уже имею полное право инкриминировать тебе нарушение госграницы СССР с целью ведения подрывной и диверсионной деятельности, вооруженное сопротивление войскам Южного Фронта и отказ от добровольного сотрудничества с органами государственной безопасности. Это, так сказать по минимуму. Двадцать пять лет — не такой уж и большой срок по сравнению с высшей мерой: думаю, его вполне хватит, чтобы как следует познакомиться с той самой Сибирью, где, как ты недавно заявил, будет скрываться во время войны товарищ Сталин. Сейчас тебя отведут в камеру и накормят, а после искренне советую как следует подумать над моими словами. Ты не производишь впечатления недальновидного человека или тем более самоубийцы. Так что подумай. Хорошо подумай, второй раз я тебе ничего подобного предлагать не стану. Да, и последнее — как образованный и исторически подкованный человек, ты определенно помнишь, что Советский Союз официально не подписывал ни Гаагской, ни Женевской конвенций. Вот так-то. А ты, парень, решил, что в сказку попал? Конвой, увести подследственного.

Закончив читать, Иосиф Виссарионович надолго задумался. Интересно, что там решил этот нагловатый американец? Надо будет узнать у Лаврентия, поскольку провести следующий допрос майор Неман уже не успел: Берия в срочном порядке отправил всех «гостей» в Москву. Хотя можно и не спрашивать, и так все понятно. Кстати, а майор-то оказался молодцом — сначала вроде ломал, а потом вдруг просто поставил перед фактом: мол, выхода-то у тебя, парень, в любом случае нет! Как и тебя самого. Отсюда — читай между строк, или ты с нами, или... А разбирающиеся во всей это архисложной технической дребедени специалисты нам ох как нужны, особенно грамотные специалисты – пра тики.

Если, конечно, наши доблестные водолазы не подведут и поднимут потопленный корабль... и если на нем хоть что-то окажется неповрежденным после попадания нескольких снарядов и пожара... Впрочем, это не горит. Сталин улыбнулся своему случайному каламбуру, и взглянул на часы. Пожалуй, стоит немного отдохнуть и потом еще поработать, а завтра... Да, завтра предстоит сложный день. Нет, не физически,психологически скорее.

Поскольку с утра нарком привезет к нему главного фигуранта всей этой истории. И сейчас Сталину было до крайности неприятно сознавать, что где-то очень глубоко в душе он немного боится этой встречи. А вот чего именно боится он, привыкший раскладывать все по полочкам , Сталин никак понять не мог. Какой-то новой, неожиданной информации? Но что такого может он сообщить, чтобы это напугало руководителя величайшей в мире страны?! Что-то личное, по прихоти истории ставшее известным потомкам, что-то о его семье, детях? Вряд ли — Вождь давно привык мыслить и жить лишь интересами государства, и семья никогда не стояла между ним и этими понятиями. Что же тогда?

Сталин забывчиво потянулся к потухшей трубке, раздраженно выругался по-грузински и вытащил из лежащей на столе пачки папиросу. Смял мундштук, закурил, сделал несколько затяжек, однако табачный дым, против ожидания, не принес привычного успокоения.

Что же его все-таки тревожит, что?

Может быть, дело вовсе не в информации как таковой, а в том, что завтра, едва увидев в своем кабинете Крамарчука, он будет вынужден поверить в реальность всего происходящего, в череду грядущих грозных событий уже окончательно, уже навсегда? Размышляя подобным образом, Сталин вовсе не перечил ни самому себе, ни своим недавним мыслям. Да, он, безусловно, верил и наркому и собственным глазам, но крохотная и совершенно иррациональная искорка надежды, что происходящее все-таки может оказаться некой нелепой ошибкой, ещё жила где-то в самом дальнем уголке его души.

И все же понять истинную причину своего состояния он, как ни старался, все одно не мог. И это раздражало все больше и больше.

Глава 10

Москва, площадь Дзержинского, 19-25 июля 1940 года

Последующие за перелетом в Москву события подполковнику запомнились плохо, уж больно он морально устал за два предшествующих дня. Прямо на аэродроме их рассадили по автомашинам и повезли в город. Юрий ехал, разумеется, с Лаврентием Павловичем, еще на летном поле ставшим каким-то сосредоточенно-серьезным и явно не расположенным к шуткам, в чем он имел неосторожность убедиться по дороге. Куда именно их везут, Крамарчук не видел — окна автомашины были надежно зашторены, и даже водителя от них отделяла специальная занавеска, однако что-то подсказывало ему, что едут они в самый центр столицы, на небезызвестную площадь имени первого советского чекиста, поскольку вряд ли душка-нарком собирался надолго оставлять своих гостей без внимания. Впрочем, сказать, что подполковника так уж сильно занимал этот вопрос, было нельзя. Посмотреть на Москву сорокового года, конечно, хотелось ужасно, но еще больше ему хотелось принять горячий душ, бахнуть граммов двести чего-то высоко градусного и завалиться спать, невзирая на время дня или ночи. Желательно в нормальной постели и сбросив с себя надоевший и воняющий потом камуфляж. А потом — можно хоть к Сталину. Или скорее так: а вот потом — и к Сталину можно...

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация