Книга Миротворец, страница 55. Автор книги Андрей Величко

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Миротворец»

Cтраница 55

– Кроме поганой полосы тамошнего аэродрома есть и еще одна причина, по которой ваш немедленный вылет сопряжен с некоторой опасностью. Понимаете, моя долгая и богатая событиями жизнь давно привела меня к выводу, что нарушать Божьи заповеди чревато. А ведь Господь завещал нам делиться с ближним! То есть в данном случае – вам со мной, это я уточняю во избежание неясностей. Неужели вы так и улетите, оставив меня в тягостном недоумении, граничащем с разочарованием? У меня же от этого характер может окончательно испортиться, вы уж пожалейте пожилого человека.

Арон Самуилович отставил чашку с кофе, тяжко вздохнул и начал свой нелегкий рассказ. В общих чертах он объяснил, что после отступления российских войск из Польши там осталось много достойнейших людей, по разным причинам не успевших эвакуироваться…

Например, припомнилось мне, некто Робинзон, имеющий в Варшаве несколько крупных домовладений. Предлагали ему уехать и даже грузовик давали для вывоза кой-какого барахла. Так он, зараза, грузовик взял, а уехать даже и не пытался! Если окажется, что Пилсудский успел что-то конфисковать у этого тезки одного из любимых литературных героев моего детства, то надо будет на суде зачесть это пану президенту как смягчающее обстоятельство, подумал я, прислушиваясь к дальнейшей речи своего гостя.

– Однако от этого они не перестали быть верными подданными его величества Георгия Первого и патриотами Российской империи! – продолжал Немнихер. – Я это могу сказать совершенно точно, потому как война не помешала нам продолжать переписываться с ними. Но в силу различных причин они пока не имели возможности подтвердить свою лояльность теми способами, которые вы, Георгий Андреевич, изволили указать в соответствующих документах. Ну не было в Варшаве представителей сопротивления, которых они могли снабдить продовольствием! А вступать в вооруженную борьбу, поймите, совершенно мирному, в жизни не обидевшему и мухи человеку очень непросто! Но теперь они наконец преодолели робость и…

– Арон Самуилович, – перебил его я, – про всякие душевные терзания я и сам вам могу куда больше и красочней рассказать, и про убийства мух тоже. А вы уж как-нибудь попроще, скажем, примерно так. Пишете вы мне список терзающихся патриотов, а против каждой фамилии – циферка, которую этот господин готов пожертвовать на победу. Я его сравниваю со своим, где зафиксированы лица, совершавшие всякие шедшие на пользу оккупантам или мятежникам деяния. Если указанное лицо окажется в обоих списках, а стоящая рядом с фамилией сумма будет менее двух третей от его реального состояния, то извините. Магаданская губерния, она большая, а оставшееся без хозяев имущество мы и сами как-нибудь приберем. Разумеется, это касается только тех, на ком нет крови. На ком же она есть, те до Магадана не доедут ни при каких условиях, стенка или веревка всегда найдется по месту.

– А если какого-то лица не окажется в ваших списках?

– Тогда кто-то, скорее всего, получит выговор за недостаточную тщательность в работе. Лицо же, никуда не денешься, придется признать участвовавшим в сопротивлении – разумеется, если цифра действительно будет цифрой, а не какой-нибудь издевательской мелочью. Ну и мои службы, естественно, заинтересуются упомянутым человеком.

– Неужели без этого никак нельзя? – горестно вопросил меня министр.

– Разве я сказал «нельзя»? Нет, я вам такого не говорил. Очень даже можно, но только это обойдется весьма недешево. Жадничать не надо, и все будет хорошо. Давайте прямо назовем вещи своими именами. Вы ведь прилетели именно затем, чтобы способствовать претворению в жизнь планов устроить в послевоенной российской Польше что-то вроде еврейской автономной области? Ну таки я готов услышать, о каких суммах тут может идти речь.

В общем, за интересной беседой мы с Ароном Самуиловичем засиделись до часу ночи. Под конец он даже спросил меня:

– Георгий Андреевич, неужели вам не жалко будет тратить драгоценное время ваших спецслужб на выяснение биографических подробностей каких-то личностей ну совершенно не государственного уровня?

– Уровень – дело наживное, – возразил я, – при первой нашей с вами встрече вы тоже были далеко не министром. А усилия спецслужб понадобятся только поначалу, дальше все пойдет само собой, на энтузиазме народных масс. Знали бы вы, сколько мне теперь про вас всего пишут! Скоро оно уже и в сейф перестанет помещаться, придется рядом второй ставить. Причем пишут не только ваши или наши, но и вроде бы даже совсем посторонние люди. Вот недавно пришло письмо аж из Швеции. Правда, там рассказывается какая-то ну просто фантастическая история.

По тому, как скромно потупил глаза мой собеседник, я понял, что это, скорее всего, никакая не фантастика, а самая что ни на есть обычная реальность. Но с этим можно будет разобраться и чуть погодя – то есть решить, дать ли Немнихеру орден за то, что закупаемые Италией в Швеции зенитные «Бофорсы» в конце концов оказались у нас, или поступить наоборот, потому как ведь они вполне могли и не оказаться. Но перед этим надо было все же внести окончательную ясность в польско-еврейский вопрос.


Даже после образования Израиля число евреев в той же Варшаве составляло от десяти до тридцати процентов населения, в зависимости от методики подсчета. Причем лично мне и последняя цифра представлялась несколько заниженной. А настроения еврейских народных масс перед войной охватывали достаточно широкий спектр. Наиболее упертые считали образование Израиля профанацией и резко критиковали молодое государство за покорное следование в фарватере российской политики. Этим хотелось, как они говорили, настоящей независимости и истинной государственности. Разумеется, среди них не было идиотов, так что они прекрасно понимали – такая благостная картина может получиться только при соблюдении двух условий. Это гипотетическое государство будет полностью зависимо от Антанты и может находиться только где-нибудь у черта на куличках, а не вплотную к российским границам. И если первый пункт никого особенно не пугал, то со вторым дело обстояло с точностью до наоборот – ни на какие кулички господам совершенно не хотелось. Однако с началом войны они воспрянули духом и решили, что вот теперь-то России станет не до них, и, пока так будет продолжаться, Польша при поддержке Антанты и финансовой подпитке их соплеменников со всего мира твердо встанет на ноги и под мудрым руководством устремится в светлое будущее. Они явно поддерживали Пилсудского и, скорее всего, от него и заразились странным убеждением, будто бы все цивилизованное человечество только и мечтает восстановить великую Польшу в границах от тысяча шестьсот какого-нибудь года, а больше ему ничего и не нужно.

Понятно, что этих господ в самом ближайшем будущем ждал облом, а в чуть более отдаленном – солнечный город Магадан. Поэтому первая часть моего обращения к Немнихеру состояла в предложении данным господам как следует раскошелиться, что, возможно, подвигнет меня на внеочередной приступ человеколюбия. Даже интересно, какие комиссионные сдерет себе этот жук?

Но среди польских евреев имелась и вторая, гораздо более многочисленная группа. Им хотелось национальной автономии в составе Российской империи, даже не обязательно такой, как у Финляндии. И поведение поляков с началом войны открыло им в этом неплохие перспективы. Видимо, оценив их, лидеры этого течения и подняли восстание. Теперь, значит, после войны уцелевшие поляки отправятся на Колыму, уехавшие в эвакуацию русские вернутся не сразу, то есть появляется неплохой шанс малость приподняться на временно оставшемся бесхозном имуществе…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация