Книга Пилот штрафной эскадрильи, страница 57. Автор книги Юрий Корчевский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Пилот штрафной эскадрильи»

Cтраница 57

— Чего сидишь? — обратился он к Михаилу. — Уходить надо.

— Не торопись. Я думаю, затащим самолетик в лесок, дождемся утра и посмотрим, что с двигателем. Может, удастся исправить?

— Я в технике мало что понимаю, не мое это.

— Конечно, художники – люди творческие, им не до техники.

Михаил выбрался из кабины и прошел к близкой опушке. Место ровное, и закатить самолет под деревья можно запросто.

Взявшись вдвоем за хвост, они развернули самолет оперением вперед, поднатужились, а дальше уже легче было – покатили аэропланчик. Они завели его под деревья, и даже нос самолетика из-под веток деревьев не выглядывал.

— Ну вот, другое дело, — Михаил удовлетворенно оглядел укрытую ветвями деревьев машину, — теперь и отдохнуть можно.

— А если немцы?

— Убегать будем. Отстреливаться же не из чего. Или у тебя пистолет есть?

— Откуда? Я же штрафник.

— Вот я и говорю – убегать…

Они сели под дерево, на мягкую подстилку из опавшей хвои. Василий грустно проговорил:

— Через полчаса нас или погибшими, или предателями считать будут.

— Почему через полчаса?

— Топливо у нас через полчаса закончиться должно. Если не вернемся…

— Да черт с ними, — досадливо отмахнулся Михаил, — отсюда еще выбраться надо.

— Ага, над целью тебя никто не видел, и где ты был, где сидел – неизвестно. Может, немцам наши секреты выдавал.

— И много ты секретов знаешь, чтобы их выдать?

— Ну только если расположение аэродрома…

— Негусто! Потому сади спокойно. К немцам резона идти нет – сдавать-то им нечего, а с пустыми руками – несолидно. — Михаил засмеялся.

Василий шумно выдохнул:

— Я уж испугался было, когда ты про немцев заговорил, решил – ты всерьез.

— Ты что, сдурел? Я хоть и штрафник, человек для особиста и женщин падший, но понятие о чести, о Родине и долге перед ней у меня есть.

— Прости, обидеть не хотел.

— Не извиняйся, но больше так думать даже не моги – прибью.

Пилоты замолчали и молча сидели довольно долго.

Под утро стало заметно прохладнее – даже попрыгать пришлось, чтобы согреться. Само собой, здесь – не юг. Днем солнце греет – лето все-таки, однако ночи прохладные. И комарье еще донимает, так и зудит над ухом.

На востоке начало светлеть. Где-то далеко залаяли собаки.

— Не нас ли с собаками ищут? — всполошился Василий.

— Не должны. Ночью нас видно не было, мотор не работал, стало быть, и не слышал никто. Теперь надо сидеть тихо, из леса не показываться. Даст Бог – пронесет.

Рассвело. Михаил стал осматривать мотор. Двигатель цел, свечи, провода – все на месте, ни одной царапины. Но ведь пахло бензином, когда мотор заглох.

Пальцами он начал ощупывать бензопровод. Есть! Нашел! Шальной пулей перебило бензопровод – тоненькую трубочку, ведущую от бензобака к мотору. Надо же, ровно срезало, как бритвой. Тут и дела-то – найти кусок резинового шланга и надеть на перебитые концы. Но это легко сделать на аэродроме, когда под рукой есть и шланги разных диаметров, и хомуты для них. Да с хомутами для затяжки еще ладно: ну будет бензин подсачиваться – переживем. Где шланг взять? И кусочек-то нужен небольшой, сантиметров восемь. Десять – так уж совсем хорошо.

Михаил стал осматривать моторный отсек. Пожалуй, вот от этого шланга можно отрезать небольшой кусок.

— Василий, у тебя нож есть?

— Не положено штрафнику.

— Я тебя не спрашиваю, что положено, а что не положено. Острое что-нибудь есть?

Василий со вздохом полез в кабину, покопался там и протянул Михаилу перочинный нож.

— Ну видишь, а говорил «не положено, не положено»… Вот заложу я тебя особисту.

— Ты же сам попросил, — растерянно проговорил Василий.

— Успокойся, пошутил я, — усмехнулся Михаил. Лезвие у ножа было короткое и туповатое, но кусок резиновой трубки Михаил отрезал. Надел отрезок на концы перебитого бензопровода. Закрепить бы их чем-нибудь. От вибрации мотора резина соскочить с трубки может, тогда опять садиться придется. Но дважды с вынужденной посадкой вряд ли повезет. Михаил снял сапоги, стянул бриджи.

— Ты чего удумал? — изумился Василий.

Михаил молча отрезал завязки от исподнего у щиколоток и опять обулся. Уже бывшими завязками туго перетянул концы резиновой трубки. Может, и ненадолго, но сколько-то продержится – глядишь, успеем долететь.

— Похоже, исправил я двигатель. Когда вылетать будем?

— Может, ночи дождемся? Днем или с земли собьют, или «мессеры» в воздухе настигнут.

— Так-то оно так. А тут днем немцы на нас наткнуться могут или местные жители.

— Что предлагаешь?

— Сейчас и взлетать. На бреющем, над головами. Глядишь, на наглости и вывезет.

— Рискованно.

— Конечно! А без риска на войне как? Давай выкатим его на поляну.

Летчики, пригнувшись, обошли ближнюю полосу леса – никого. Вернувшись, они ухватились за хвостовые элементы биплана, напряглись и, крякнув, сдвинули самолет с места. Дальше – легче. Уже меньшими усилиями они вытолкнули его из-под деревьев.

— Ты прокручивай винт, — предложил Михаил Василию, — а я ручным шприцем подкачаю.

Михаил забрался в кабину, открыл бензокран, подкачал ручным насосом бензин. Василий несколько раз провернул воздушный винт.

— Зажигание!

Михаил включил оба магнето, Василий с силой дернул за лопасть винта и отскочил. Мотор чихнул и завелся. Завелся! Михаил чуть не заорал от радости.

Василий обежал самолет, держась от винта подальше, и забрался в кабину. Михаил услышал, как щелкнули замки привязных ремней.

— Поехали! — почти по-гагарински крикнул Михаил и добавил газу.

Самолетик выбрался на поляну и начал разгон. Михаил поглядывал на указатель скорости. Пора! Пилот плавно потянул на себя ручку, и У-2 легко взмыл в небо. Михаил посмотрел в зеркальце заднего вида, установленное на стойке центроплана. В нем было видно довольное лицо Василия. Ох, рано успокоился штурман, надо еще до своих долететь, а это сложно. Самолетик фанерный, защиты броневой, как у штурмовика, нет, и скорость маленькая: максимальная, при полных оборотах мотора, — всего-то 150 километров. Но на таком режиме можно лететь не больше пяти минут, иначе мотор перегреется, а нормальная, эксплуатационная, – 110 километров час. А это, как ни крути, отличная мишень для желающих пострелять!

Учитывая, что немцы яро ненавидели У-2, так беспокоившие их по ночам, палить будут из всех стволов. Одно спасение: лететь на бреющем как можно ниже и на малом газу, чтобы звуки мотора были тихими. На выхлопном коллекторе и так стоял шумопламегаситель. Без него ночные полеты были бы невозможны из-за того, что пламя выхлопа слепило летчика, но звук у него все равно получался изрядным.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация