Книга Танкист, страница 45. Автор книги Юрий Корчевский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Танкист»

Cтраница 45

Куракин не нашёлся что ответить и только махнул рукой. Другие бы и рады медаль носить, да не заслужили.

В полк приехала с концертом фронтовая бригада артистов. Посмотреть и послушать выступление народу собралось много, даже из соседних подразделений пришли. Не часто на фронте такое бывает, Павел — так вообще в первый раз увидел.

Из грузовика с откинутыми бортами устроили сцену, а командир и солдаты уселись прямо на земле.

Голос у молоденькой певицы был слабый, но исполняла она репертуар с душой, и аплодировали бойцы, не жалея рук.

После окончания концерта расходиться не хотелось. Бойцы постарше — из тех, кто до войны жил в городах и посещал театры или концерты, сравнивали свои впечатления. Павел помалкивал — он живого артиста видел впервые. По радио до войны слушал Лемешева, Козловского, но больше любил Утёсова.

На следующий день батарея САУ получила приказ выдвинуться к передовой и поддержать огнём наступление нашей пехоты. Урча моторами и выбрасывая клубы сизого солярочного выхлопа, самоходки заняли указанные позиции.

Сначала по позициям немцев произвели артиллерийский налёт дивизионные и полковые пушки, и на переднем крае немецких войск бушевали разрывы. Казалось — оборона немцев разрушена, подавлена. Но когда наша пехота дружно поднялась из траншей и окопов, они со стороны немцев встретили интенсивную стрельбу из всех видов стрелкового оружия.

— Самоходки, вперёд! — услышал Павел в наушниках. — Подавить огнём пулемётные гнёзда!

САУ дёрнулась и пошла вперёд, миновав наши траншеи, оставленные солдатами — под пулемётным огнём они залегли на нейтралке.

Павел высматривал для себя цели. Вот из дзота почти непрерывно бьёт пулемёт.

— Толя, пулемёт видишь?

— Вижу.

— Подави. Игорь, остановка.

Самоходка остановилась, клюнув носом. Наводчик выстрелил. Осколочный снаряд угодил в угол дзота. Пулемёт замолк, но через минуту «заговорил» снова.

— Толя, ещё раз! Целься лучше!

Грянул выстрел. На этот раз снаряд попал прямо в амбразуру. От дзота полетели брёвна, земля.

Пехота поднялась в атаку.

И почти тут же по броне раздался щелчок. Через мгновение в глазах появилась резь, в носу — жжение, в горле запершило.

Павел сначала не понял, что случилось. Может, после выстрелов наглотался пороховых газов? Однако весь экипаж тёр глаза и кашлял.

Через несколько секунд в самоходке нечем стало дышать.

— Всем покинуть машину! — скомандовал Павел. Он ещё не знал, не понял, что произошло. Было ясно только одно — экипажу необходимо спасаться.

Натренированный экипаж быстро покинул машину, прихватив автоматы.

От огня немецкой пехоты укрылись за самоходкой. Парни кашляли, из глаз текли слёзы.

— Командир, что случилось?

А Павел и сам не знал.

Их объехала самоходка из другого взвода и почти сразу же резко остановилась. Распахнулись люки, и экипаж стал выпрыгивать на землю.

— Глядите, парни, они — как и мы!

Экипаж второй самоходки тёр глаза и кашлял. Значит, дело не в пороховых газах — немцы применили какую-то новинку.

Подошла ещё одна самоходка, и из люка высунулся Куракин.

— Подбили?

— Нет, сами не поймём, в чём дело. Глаза режет, дышать нечем. Вон, у ребят из той самоходки такие же проблемы.

Куракин выругался, вылез из самоходки и подбежал ко второму экипажу.

— Струсил экипаж?! Слёзы на глазах? Вот я сейчас проверю!

Куракин забрался в самоходку Павла, но тут же выскочил. Он кашлял, плевался и страшно матерился.

— Вы что, на пол дрянь какую-то пролили? Дышать нечем!

— Это ещё люки открыты, — в тон ему отозвался Павел. — Мы едва концы не отдали.

— После боя проверим!

Куракин забрался в свою самоходку и рванул вперёд — ведь бой продолжался. Обе самоходки так и остались стоять на нейтралке, а экипажи топтались вокруг машин. Пехота продвинулась вперёд, и стрельба теперь доносилась издалека.

Судя по звукам, нашим удалось пройти километра полтора-два. После двух автоматная стрельба не слышна, а после трёх — винтовочная, и все фронтовики это знали.

Откуда-то сбоку, параллельно траншеям появилась самоходка комбата. Она тормознула около Павла. Из люка выбрался комбат Гусев и зампотех Малков.

— Товарищ капитан! — вытянулся перед ним Павел.

— Знаю, мне Куракин по рации доложил. Гусев, осмотри машину.

Зампотех обошёл самоходку и вернулся.

— Ничего подозрительного, необычного не слышно было?

— Бой шёл, мы стреляли, мотор шумел. Но показалось, что щелчок по броне был звонкий.

— Не показалось, сержант. Идёмте.

Комбат, зампотех и Павел подошли к самоходке.

— Смотрите, — Гусев ткнул пальцем в боковой броневой лист. Там виднелось маленькое отверстие.

— Пуля, что ли? — неуверенно спросил Павел.

— Она самая, только из бронебойного ружья.

— Гусев, подожди! — вскинул руку комбат. — При чём здесь пуля?

— Есть у немцев противотанковое ружьё. Вроде обычное, калибр всего 7,92 мм, как у обычной пехотной винтовки. Только скорость полёта пули просто бешеная, и пуля имеет химический наполнитель — хлорацетофенон.

— Гусев, ты по-человечески, без мудрёных названий объясни, — не уяснил комбат.

— Вот я и говорю. Пуля была с отравляющим веществом. Экипаж, можно сказать, отравился.

— Товарищ комбат, со второй самоходкой такая же беда.

Все прошли ко второй самоходке. Зампотех осмотрел САУ и, найдя отверстие от пули ПТР, ткнул в него пальцем:

— Можете полюбоваться.

— Вот подлюки! — выругался комбат. — И что теперь делать?

— Отравляющее вещество не стойкое, надо проветривать самоходку ещё часа два. Потом желательно пулю найти и выбросить.

— Сазонов, Ильин! Задачу поняли?

— Так точно! — оба командира самоходных орудий вытянулись по стойке «смирно».

— Догоните потом. А то я уже грешным делом подумал — струсили. Только страшно было — сразу два экипажа. Да и немецких танков не было. Слава богу, разобрались без «контрразведки».

Комбат и замполит забрались в самоходку и уехали, а экипажи перевели дух. Если бы не зампотех, их могли бы обвинить в трусости на поле боя — ведь повреждений самоходки не имели.

Трусами и дезертирами занималась военная контрразведка СМЕРШ. После допросов дела передавались в трибунал, а дальше — разговор короткий. В лучшем случае — штрафбат, в худшем — расстрел. И практически зампотех сейчас спас два экипажа от необоснованных обвинений. Хорошо ещё, знающий попался, но ведь были такие случаи на фронте, ходили разговоры. Однако только сейчас каждый примерил ситуацию на себя.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация