Книга Русич. Шпион Тамерлана, страница 32. Автор книги Андрей Посняков

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Русич. Шпион Тамерлана»

Cтраница 32

Он гнал лошадь всю ночь, местами сбиваясь с пути и поворачивая обратно, изрядно замерз, и иногда, чтобы согреться, слезал с саней и шел рядом. Лишь к утру, когда луна и звезды потускнели, а небо из черно-фиолетового превращалось в красно-голубое, показалась вдали, за холмом, знакомая роща. Раничев придержал лошадь. Как бы поступил он на месте Таисьи, увидев возвращающегося живым того, кто давно уже должен быть мертвым? Наверняка девка попытается его убить, а стреляет она метко, да и с саблей обращаться обучена. По всему видать – ценный кадр! Уж конечно, следит за всеми подходами к острогу – мало ли, возвернется кто, вот как, к примеру, сейчас Иван? Постучит в ворота, а тут и смерть. Чтоб придумать-то? Ну во-первых, лошадь спрятать – пригодится еще, а во-вторых… во-вторых… Ладно, там видно будет. Чмокнув губами, Раничев резко свернул к ельнику, соскочив с саней, взял лошадь под уздцы, повел в заросли. Привязал, покормил взятым из саней сеном. Тяжело дышавшая лошадь благодарно косила на него большим блестящим глазом.

– Ну-ну, милая, – похлопал ее по морде Иван. – Кушай…

Он тщательно замел следы лапником – плохо получилось, заметно, но ежели не очень всматриваться… Сняв шапку, чтоб не мешала, осторожно пошел к дороге. Услышав вдруг чьи-то голоса, едва успел затаиться в ельнике – и не зря! Вдоль стены объезжали острог двое – Таисья и Сувор – хромой, болезненного вида парень.

– Эвон, у ельника-то, словно бы хаживал кто! – оглянувшись, внезапно остановился Сувор.

– Да что ты, Суворе. – Таська сверкнула глазищами. – То лисы, эвон, снег-то размели хвостищами. Не до них сейчас – скоро наши вернутся.

– Уж скорей бы, – улыбнулся Сувор. – Ну что, поедем обратно в острожек?

– Поедем, – улыбнулась Таисья, бросив пристальный взгляд на ельник. И чего зыркает? Иван пожалел, что не прихватил с собой лук, – сейчас бы в Таську стрелой… А не дрогнула бы рука-то? Раничев вздохнул. Наверное, дрогнула бы… Впрочем, чего он ждет-то? Таисья ведь не одна! Конечно, и Сувор может быть с нею в сговоре, но ведь в остроге достаточно людей, не могла же девка подговорить всех? Так нечего прятаться, предупредить, а уж там – будь что будет. Вряд ли воины Аксена дадут пощаду женам и детям разбойников. Вот уж потешатся вволю, тем более здесь, в глуши. Иван решительно шагнул вперед… и споткнулся. Упав в снег, со злостью пнул поваленное ветром дерево… нагнулся и вздрогнул, увидев закоченелый обгрызенный зверьем труп! Подросток, малец, лицо объедено до костей, глаза выклеваны… видны лишь черные, словно у цыгана, кудри. Авдей… Эх, Авдей, Авдей, вот, значит, как. И кто ж тебя приложил здесь? Раничев невесело усмехнулся, кто – вопрос риторический.

Он вышел из-за деревьев, когда Таисья с Сувором уже входили в острожек. Ворвавшись во двор, закричал громко:

– Люди! Беда случилась великая – побили наших, почти что и всех, один я вот упасся!

Сувор так и застыл, недоверчиво моргая, злобно сверкнула глазами предательница Таисья, из домов уже бежали люди.

– То еще не вся беда, – дождавшись их, горестно продолжал Иван. – Княжьи воины, обителью призванные, выступают на нас. – Он посмотрел на вставшее солнце. – Да выступили уже, к полудню будут! Бегите, люди, спасайтеся!

– Куда бежать-то, милай? – Женщины застенали. Кое-кто не поверил Раничеву, но большинство приняло его сообщение всерьез. Атаман ведь обещал вернуться еще вчера к вечеру! Чего ж не вернулся?

Таська вдруг перевернула стоявшую в ворот пустую капустную кадку, забралась на нее, сбросила лисью шапку наземь:

– Стойте, люди добрые, стойте! И правда – идти-то нам некуда, кругом леса. Но все ж не верится мне, что всех наших побили. Да быть такого не может!

– Верно, Таисья! Хоть кто-нибудь, да остался бы.

– Потому – торопиться не будем. Пождем немного наших, а тем временем соберемся, мало ли. – Она перевела взгляд на Раничева. – А ты отдохни с дороги, Иване, охолони малость. А то прибежал неизвестно откуда, руками машешь, – в себя придешь, вот мы тебя и выслушаем со вниманием, верно, бабоньки?

– Верно говоришь, Таисья!

– А то чего ж нам в леса-то бегти? Чай, ведь и дети у нас малые, пропадем, сгинем! А войску княжьему вовек не отыскать сюда дорожку. Да и наши, Бог даст, объявятся.

Переиграла Ивана Таська, переиграла! Вот, змеища сероглазая. Все знала – и как сказать, и как баб за собой повести. Оно и понятно, Таська для них – своя в доску, а Раничев – чужой. Не стал еще до конца своим, не успел, уж слишком мало прошло времени с тех пор, как появился он в разбойном остроге. Чужак! А чужакам в эти времена не очень-то верили и вообще ждали от них всяческих пакостей. Не учел психологии Раничев, не учел – а еще историк! Да, легковерны средневековые люди, но верят – только своим. А он, увы…

Ну ладно, вам же хуже… Что ж, зря приехал, выходит? А Таська не зря его отдыхать повела, ох не зря. Ей ведь совсем немного осталось выждать. Вряд ли она догадалась, что он, Иван, догадался, что она… Тьфу ты, черт, эк заковыристо вышло! А ведь он сейчас самый опасный для Таськи человек. Ситуация, однако… Зачем же она Авдейку-то? Просто так, на всякий случай? Иль тот знал чего? И вообще – она ли? Она… больше просто некому, да и незачем. Интересно, много ей пообещал Феофан? Видно, немало, раз так старается, никого не жалея.

– Отдохни, Иване, – отворив в горницу дверь, ласково пригласила Таисья, кивая на широкую, устланную медвежьей шкурой, лавку. – Я вот поснидать принесу… Ты жди.

Иван кивнул, опускаясь на лавку. Не хотелось бы есть то, что принесет дева, – мало ли что после таких яств приключиться может? Как вон у покойного Клюпы – понос. Ну понос – это еще не самое страшное.

Раничев бросился к двери – в сенях вырос, словно из-под земли, воин с копьем, Сувор. Улыбнулся криво:

– Не велено выпускать!

Ну, не велено, так не велено. Пожав плечами, Иван уселся на лавку. За дверью послышался вдруг чей-то повелительный голос… хм, чей-то? Скрипнули петли – на пороге возникла Таисья. Уже успела переодеться, зараза, в синий, застегнутый на частые пуговицы сарафан до земли, из-под которого виднелись узкие носы красных сапожек, поверх сарафана, на плечи, был накинут летник, простой, безо всяких украшений, на голове такой же убрус – простой, обычный платок, повязанный скромно, так чтоб скрывал волосы. В руках девица держала деревянный поднос с пирогами, небольшим кувшинцем и плоской миской с печеной рыбой.

– Выпьешь с дороги? – поставив поднос на стол, взглянула на Ивана Таська и, не дожидаясь ответа, разлила из кувшина по чаркам. Остро запахло настоянной на меду брагой из сушеных ягод.

– За спасение твое! – улыбнувшись, Таисья махом выпила чарку. Внимательно следивший за ней Раничев наконец пригубил свою.

– Что, не пьется? – Дева засмеялась и вдруг, приложив палец к губам, подошла к двери. Тихонько задвинув засов, сбросила на пол убрус, за ним – летник. Блеснули бесстыдно голые плечи – под сарафаном у Таськи ничего надето не было.

– Я так ждала тебя, Иване! – улыбнулась дева, медленно расстегивая пуговицы. Расстегнув до пояса, скинула с плеч лямки, призывно потрогала руками обнажившуюся грудь, уселась на лавку, облизывая языком губы… Красива, чертовка, ничего не скажешь!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация