Книга Волшебный дневник, страница 75. Автор книги Сесилия Ахерн

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Волшебный дневник»

Cтраница 75

Нащупав кровать, я поняла, что он лежит на ней, и дотронулась до его лица, его прекрасного изуродованного лица, которому досталось не меньше, чем за?мку с его древней историей, притягивавшему меня к себе и не отпускавшему от себя. Я коснулась его век. Глаза были закрыты. Тогда я потрясла Лори, изо всех сил стараясь привести его в чувство. Не получилось. Он был без сознания. Спиной я чувствовала страшный жар, из двери палило огнем. Ясно, что скоро он достал бы меня в этой комнате, на стенах которой висело множество моих фотографий. Тогда я сорвала занавески, впуская свет в сумеречную, задымленную спальню моего отца. Я решила открыть окна, но они оказались запертыми. Ключей я не нашла. Тогда взяла стул и стала бить им в стекло, однако разбить его у меня не хватило сил. После этого я попробовала поднять моего отца, но он был слишком тяжелым для меня. Надо было поставить его на ноги, и опять у меня ничего не вышло. Тем временем усталость брала свое, у меня почти не оставалось сил, как я ни крепилась, да и голова шла кругом. Я легла рядом с ним и постаралась его разбудить. Держала его за руку. И так мы лежали вместе в кровати. Я не собиралась бросать его одного.

Неожиданно мне привиделся замок, банкетный зал с длинными столами, на которых стояли блюда с фазанами и поросятами, истекающими жиром и политыми соусами, с вкуснейшими утками и овощами, бутылки с вином и шампанским. Потом появилась сестра Игнатиус и стала кричать, чтобы я толкала, а я не знала, что толкать. Видеть я ее не видела, зато хорошо слышала. Потом тьма рассеялась, комната наполнилась ярким, чудесным светом, и я оказалась в объятиях сестры Игнатиус. Потом было стеклянное поле, по которому я бегала и бегала и никак не могла убежать от Розалин. И я держалась за руку Уэсли, как было прежде, только это был не Уэсли, это был Лори. Но он был не такой, каким я увидела его сегодня, а такой, как на фотографиях, красивый, молодой, плутоватый. Он оборачивался и улыбался мне, открывая и закрывая безупречно белые зубы, когда хохотал во все горло, и я поняла, насколько мы похожи, ведь всю жизнь мне не давало покоя то, что я не похожа ни на маму, ни на папу, а теперь все стало на свое место. Его нос, его губы, его щеки и глаза были в точности такими, как у меня. Он держал меня за руку и говорил мне, что все образуется. Мы бежали вместе, улыбаясь и смеясь на бегу и совсем не думая о Розалин, потому что она не могла догнать нас. Вместе мы могли убежать от всего мира. А потом я увидела на краю поля моего другого отца, который хлопал в ладоши и подбадривал нас, словно я опять была ребенком, и мы выступали за наш район в клубе любителей регби. Лори куда-то делся, и теперь мы с мамой бежали вместе «на трех ногах», как мы делали, когда я была совсем маленькой. Мама выглядела испуганной, она не смеялась, наоборот, была чем-то озабочена и скоро исчезла, а на ее месте вновь появился Лори. Мы бежали, спотыкаясь едва ли не на каждом шагу, и папа, смеясь, подбадривал нас и манил к себе, он стоял, широко раскинув руки, готовый в любую минуту подхватить нас, когда мы пересечем финишную черту.

Неожиданно на поле взорвались все стеклянные мобайлы, разлетелись на миллионы осколков, и я отпустила руку Лори. Меня звал папа, и я открыла глаза. В комнате было много разбитого стекла, мы были усыпаны им с ног до головы, осколки валялись на полу, и из окна вырывался чад. Я увидела вылетевшую в окно страшную гигантскую желтую клешню, следом за которой тянулся дым. Однако это не остановило огонь. Он сжигал фотографии, с невероятной скоростью перепрыгивая с одной на другую, свирепо набрасываясь на все вокруг, словно оставляя нас напоследок. Скоро должна была наступить наша очередь. Потом я увидела Артура. Увидела сестру Игнатиус. Мамино лицо, испуганное, взволнованное, живое. Она была снаружи, двигалась, разговаривала, несмотря на страх, и мне стало легче. Кто-то обнял меня, и вот я уже не в доме, хотя и кашляю, и отплевываюсь. Мне трудно дышать, и меня кладут на траву. Прежде чем закрыть глаза, я проверяю рядом ли мама. Она целует меня, потом я вижу, как она обнимает Лори, плачет и плачет, и ее слезы падают ему на голову, словно только слезами можно погасить огонь, разделивший их.

В первый раз с тех пор, как я нашла папу мертвым на полу в его кабинете, я облегченно вздыхаю.

Глава двадцать пятая Маленькая девочка

В некие времена жила-была в бунгало маленькая девочка. Она была младшей дочерью в семье, и у нее имелись умная старшая сестра и красивый старший брат, на которого оборачивались на улице и с которым заговаривали чужие люди. Девочка стала последышем для родителей, давно забывших о детском лепете в своем доме. О ней не только не мечтали, ее не хотели, и она отлично об этом знала. В сорок семь лет, через двадцать два года после последних родов ее мама не была готова к появлению еще одного ребенка. Старшие дети давно выросли и разъехались. Дочь Хелен жила в Корке и работала учительницей в младших классах, а сын Брайан нашел свое место компьютерного аналитика в Бостоне. Они редко навещали родителей. Для Брайана такая поездка была чрезмерно дорогой, да и мать предпочитала проводить каникулы в Корке. Редко видясь с ними, маленькая девочка едва знала людей, называвших себя ее братом и сестрой, у которых были свои дети, кстати, постарше, чем она. Они тоже почти не знали свою маленькую сестру, не знали, что она собой представляет и чего хочет в жизни. Слишком поздно она появилась на свет, чтобы семейные узы, объединявшие старших, включили и ее в семейный круг.

Отец маленькой девочки был охотником и рыболовом в замке Килсани, который находился через дорогу. Мать служила там же поварихой. Малышке нравилось, как были устроены ее родители, она гордилась их такой невероятной близостью к знатным людям и тем, что в школе ее считали частью семьи Килсани. Ей нравилось быть посвященной в сплетни, о которых из ее ровесниц больше никто понятия не имел. К тому же ее семья всегда получала щедрые подарки на Рождество, не считая остатков еды, ненужных тканей и обоев, оставшихся после ремонта или генеральной уборки. Земли вокруг замка были частной собственностью, запретной для всех, кроме маленькой девочки, которой разрешалось играть внутри стен. Для нее это была безусловная честь, и она бы все сделала для своих родителей, чтобы не лишиться ее, исполнила бы любое поручение, бесконечно бегала бы к папе Джо и огороднику Пэдди с записками от мамы, в которых говорилось, какая рыба и какие овощи понадобятся ей к обеду.

Маленькая девочка обожала те дни, когда ей разрешалось посетить замок. Если она заболевала и не ходила в школу, ее мама боялась оставлять дочь дома одну. Мистер и миссис Килсани относились к этому с пониманием. Они разрешали маме приводить с собой ребенка, понимая, что той негде и не с кем оставить малышку, тогда как она отлично заботилась об их трехразовом питании на те деньги, которые таяли день ото дня. Маленькая девочка сидела в уголке просторной кухни и наблюдала, как мама весь день истекает потом над горячими горшками и ревущей плитой. Она должна была вести себя тихо и не мешать маме, но никто не мешал ей наблюдать за происходящим. Учась материнской стряпне, она одновременно подмечала все нюансы поведения обитателей замка.

Ей было известно, что, когда мистеру Килсани предстояло принять решение, он уходил в дубовую комнату, останавливался в центре, заложив руки за спину и глядя на портреты своих предков, которые благосклонно смотрели на него с больших парадных портретов в вычурных золоченых рамах. Покидал он дубовую комнату, высоко подняв голову и горя нетерпением совершить нечто грандиозное, как солдат, получивший выговор от своего командира.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация