Книга Второго шанса не будет. Отражение во мгле, страница 6. Автор книги Сурен Цормудян

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Второго шанса не будет. Отражение во мгле»

Cтраница 6

Руководителем фермы был пожилой Андрей с подходящей фамилией Жуковский. Еще до катастрофы он занимался таким редким и странным ремеслом, как разведение жуков, и, между прочим, небесприбыльно. Все свое время этот чудак проводил на даче, где построил питомник пользующихся спросом у коллекционеров рогачей и экзотических разновидностей медведок. Даже продавал своих питомцев оптом. Он-то и организовал разведение жуков в метро после войны. Личиночная стадия рогачей достигала семилетнего срока, и личинки, не имевшие здесь природных врагов, кроме крыс, вырастали до внушительных размеров. Они шли в пищу жителям центральной общины. Еще проще было с медведками, они росли быстрее и также не имели врагов, в отличие от былых времен, когда их поедали лисицы, птицы и кроты.

Для медведок пришлось пробить отверстия в подсобках, имевшихся в туннеле, и добраться до сурового сибирского грунта. В нем были вырыты ходы и укреплены распорками. Требовалось систематически рыхлить грунт, чтобы медведки чувствовали себя комфортно и с легкостью рыли свои галереи, поедая глубоко растущие коренья и устраивая многочисленные колонии. Рогачи же откладывали яйца в бесчисленных бревнах, которыми личинки и питались. Единственной проблемой были, конечно, крысы, которые охотно жрали с таким трудом и усердием выращенных людьми для своего пропитания жуков. Однако Андрей добился успеха в многолетнем труде — ему удалось вывести новую породу крыс. Крыс-каннибалов, больших плотоядных бестий, которые брезговали жуками, а интересовались в пищевом контексте исключительно себе подобными, более мелкими грызунами. К слову сказать, и сами крысы шли в пищу человеку, скрывшемуся в подземном мире осколку погибшей цивилизации, внося хоть какое-то разнообразие в его скудный рацион.

— Скукота! — нарочито громко заявил пожилой, очень высокий, худощавый и седой Жуковский.

— Чего? — Костя уставился на старика, стоявшего у деревянных ворот.

За ними в туннеле начинался питомник.

— Чего? — переспросил Жуковский. — Я говорю, скукота. Ну, Васька спрашивает, как дела. А я говорю — скукота.

— Да ладно, мужики, — нервно бросил Константин. — Сегодня не моя смена, побегу я домой.

С каждым шагом, приближавшим Костю к дому, росло его нетерпение. Все сильнее хотелось поскорее увидеть Марину. И теперь, когда осталось лишь перейти на станцию «Красный проспект», он уже не слышал ничего вокруг. В голове только пульсировало имя Марины, и ее улыбка стояла перед глазами. Он торопливо двинулся к переходу, ведущему к дому, расталкивая плечами прохожих.

— Что это с ним? — спросил Жуковский, почесывая нос и глядя Константину вслед.

— Ну… — Селиверстов пожал плечами. — Сегодня пятнадцать-шестьдесят, его учительница. Расстроен очень.

— Ах, ну да. Зина. — Андрей покачал головой. — Я ее еще по той жизни помню. Молодая и смешливая. Детей очень любила. Прирожденный педагог… Была…

— Ну, как говорит Аид, все там будем. — Селиверстов снова пожал плечами.

— У него в желудке, что ли? — усмехнулся Жуковский.

Василий только поморщился.

— Ну а вообще что нового, пока нас не было?

— Да вас всего-то часа четыре и не было. Или пять. Что тут может быть нового?

— Ты понимаешь, о чем я.

— Конечно. — Жуковский кивнул. — Нет, тварелюбы никого пока не похитили.

У жителей Перекрестка Миров выработался особый взгляд на такое явление, как похищение людей охотниками тварелюбов. Конечно, если они успешно уволакивали кого-нибудь, то это была трагедия. Но как правило, трагедия для его родных и друзей. Остальное население общины вздыхало с облегчением. Каждый думал: «Слава богу, что не меня». И напряжение немного спадало до конца текущего девятимесячного периода. Ведь больше, чем одного за девять месяцев, тварелюбы не похитят, если, конечно, им не взбредет в голову нарушить мирный договор. Но пока они на такой риск не шли. А если и случались недоразумения, за компенсацией дело не ставало.

Однако шел шестой месяц очередного охотничьего периода, а тварелюбы еще так никого и не похитили. И напряжение в обществе росло в прогрессии с каждым днем.

Селиверстов хорошо помнил, как два года назад охотники будто забыли о Перекрестке Миров. Уже кончился финальный, девятый месяц цикла, а жертву тварелюбы так и не получили. Тогда толпа из центральной общины просто не выдержала нервного напряжения и в первый же день нового цикла затолкала какого-то немощного одинокого старика в туннель, ведущий к станции «Площадь Ленина». Его просто отдали тварелюбам, а потом ходили расслабленные и улыбались. Ведь целых девять месяцев не будет охоты. Василий не помнил ни имени его, ни фамилии. Но хорошо запомнил глаза, когда старик, освещаемый десятками факелов, обернулся к обезумевшей людской массе. А потом он ушел во мрак, навстречу гибели. И только слышалось некоторое время из туннеля гулкое и хриплое: «Прости их, Господи, ибо не ведают, что творят. Прости их, Господи, ибо не ведают…»

Селиверстов тогда пытался помешать этому жуткому действу, но староста общины остановил его:

— Или он, или другой. От него толку совсем нет. Пусть лучше он. Кстати, как твои глаза?..

Такими были слова старосты.


Сколоченные из всего, что попадало в руки, хижины тянулись вдоль платформы станции. Построены они были прямо на путях. Жители центральной общины старались чередовать деревянные жилища и те, что собирались из камня и железа, для создания противопожарных разрывов — это в случае возгорания замедлило бы распространение огня по станции. Помнился печальный опыт Заельцовской, станции-призрака. Двенадцать лет назад она выгорела, да так и осталась мертвой и необитаемой. Никто из ее жителей тогда не спасся.

Гонимый бешеным ритмом сердца, Костя распахнул дверь хижины и вошел внутрь. На своем привычном месте в дальнем углу горела лучина. Одетая в разноцветный халатик Марина сидела на краю постели и терпеливо вычесывала из старого рваного свитера шерстяные нитки. Извлеченные складывала перед собой на столе. Ее светлые волосы были перевязаны сзади одной из этих нитей, и хвостик волос лежал на правом плече. Она вздрогнула, когда неожиданно открылась дверь, и резко повернула голову, приоткрыв маленький рот.

— Котик, — выдохнула она, улыбнувшись и соскочив с кровати.

Он раскрыл объятия, и Марина послушно в них нырнула, обняла мужа за шею.

Костя мгновенно стянул шерстяную нить и зарылся в золотистые локоны лицом, пытаясь унять дрожь в руках. Они не виделись четверо суток. Сначала Марина отрабатывала на ферме, потом он. Потом был визит к Аиду. Всего четверо суток, а кажется, что целая вечность. И впереди у них только ночь. Это всего лишь мгновение для тех, кто не расставался бы никогда.

— Мариша, я тебя люблю, — прошептал он осипшим голосом.

— Я тоже, котик, — горячо дышала она ему в шею. — Я тоже…

3
СОЦИУМ

— Теперь осторожно открой глаза, — проговорил высокий седой бородач в комбинезоне с наплечниками из автомобильных покрышек, чей цвет сливался с цветом руин, царивших вокруг.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация