Книга Дроздово поле, или Ваня Житный на войне, страница 5. Автор книги Вероника Кунгурцева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Дроздово поле, или Ваня Житный на войне»

Cтраница 5

— Белая горячка, — сказал себе Коля и в прямом смысле сел в грязную мартовскую лужу. Он мог бы поспорить на бутылку, что за секунду до появления крылатой девушки между скрещенными столбами ничего и никого не было: один только загазованный воздух.

Оказалось, что он не только сел, но и лег в эту лужу, скандальным образом потеряв перед электрической незнакомкой сознание.

Пришел в себя Коля Лабода уже не в луже, а на сухом месте — над ним склонилось невероятно красивое и, как самодовольно отметил Коля, обеспокоенное лицо. Правда, мельтешившие вокруг них пташки так и норовили ткнуть ему в глаза то клювами, то острыми крыльями.

— С вами что-то неладно, — сказала девушка на чистом русском языке, — вам надо домой. Пойдемте, я отведу… — и шикнула на птах.

Коля молча указал пальцем на свою избу, отметив про себя, что матери удачно нет дома…

Каким-то невероятным образом на улице им никто не попался, правда, Коля почти бежал до ворот… Он косил глазами так, чтобы не видеть крыльев сопровождавшей его девушки. А та, то шагая по-людски по земле, то по-птичьи взмывая над непролазной грязью, всю дорогу выспрашивала про Ваню Житного: дескать, где его дом, да как он живет, да с кем… Коля отвечал, что Ванька сейчас в школе, под вечер только придет, а пока заходите в гости, чайку с вареньем попьем, небось, устали с дороги-то, отдохнете… «Эх-ма, — вздыхал Коля про себя, — даже угостить гостью по-настоящему нечем, не то что в „форде“ прокатить… Прилетела бы она в прошлом году!» Правда, показалось ему, что «фордик» для гостьи маловат бы оказался… За чаем и познакомились. Коля разглядел, что левая рука электрической девушки вроде как искусственная, похоже, сделана из какого-то металла, вроде даже из серебра, но действует совсем как настоящая… Впрочем, он решил ничему не удивляться: горячка так горячка! Ну а чаёк Златыгорке, — так звали девушку, — понравился, выхлебала весь самовар и опорожнила литровую банку вишневого варенья. После чего скинула с головы малахай, и на свободу выбились тугие желтые кудри.

— Ты раздевайся, раздевайся, и жилетик скидывай, — уговаривал Коля, — у нас тепло, натоплено! — Но девушка покачала головой и стала выспрашивать про школу, дескать, какая такая школа? Коля объяснил, как мог: ребята в ней учатся, за партами сидят по двое, а учительница — женщина лет сорока-пятидесяти, объясняет да на доске пишет…

— У нас ведь нынче вместо диктатуры пролетариата — диктатура врачей и учителей, — пояснил Лабода. — Теперь они — гегемоны, уверенные, что им нечего терять, кроме своих цепей.

Чужестранная гостья только глазки распахнула, услыхав кучу незнакомых слов.

— Ну а сама школа — это такой кирпичный дом, в четыре этажа, там вон стоит, — Коля указал направление и не принял во внимание, что птахи Златыгоркины с победными криками вылетели в форточку. Подумал только: «Туда вам и дорога!» — и закрыл фортку.

Когда самовар закипел во второй раз и красавица, давно, видать, не евшая сладкого, уплела банку клубничного варенья, Коля, косясь на неприлично оперенные крылья иностранки, сказал, адресуясь в пространство: дескать, хирурги нынче чудеса творят… Златыгорка сделала вид, что не понимает, и он уточнил: крылышки можно ведь чикнуть — и будешь ты не девушка, а загляденье… Но гостья тут понахмурилась, и Коля прикусил язык: еще ударит током, кто ее, электрическую, знает, и исправился: «Это я так, гипотетически, не хочешь — не надо, ты мне и такая нравишься, и вообще нет людей без недостатков…» «Хотя, — подумалось, — это не недостаток, а скорее, избыток…»

Когда же опустела третья банка — на сей раз с малиновым вареньем — Коля Лабода решился сделать предложение. Златыгорка вздернула сросшиеся брови, и Коля заторопился, дескать, если насчет выпивки она опасается, так он завяжет с этим делом, бросал уж раз, у него воля железная, раз сказал — всё! Его слово — закон, это все знают, спроси хоть у партнеров…

Но тут в стекло забились возвратившиеся птахи. Златыгорка мигом открыла им форточку, и они, оказавшись в избе, так загомонили, что Колина чугунная башка чуть не лопнула. А Златыгорка поблагодарила за угощенье, в пояс поклонилась — и… была такова! Улетела — будто и не появлялась!

* * *

Ваня очень удивился, когда птахи, стоило ему оказаться на улице, сорвались с его плеч, где, казалось, сидели так уютно, и стремглав унеслись прочь. Мальчик покачал головой: можно подумать, что злые птицы просто хотели доставить ему неприятность. Или… выманить из школы?..

Когда Ваня, подойдя к своим воротам, завозился со щеколдой, показалось ему, что с Колиного двора вылетел… снаряд не снаряд, скатанный персидский ковер? Но вспомнил, что продали соседи ковер-то. Мальчик повернулся рассмотреть, что такое вылетело со двора Коли Лабоды, и увидел… девушку… Что ж это Колька ими разбрасывается?! Притом, что была незнакомка удивительной красоты, с сияющим солнечным ликом. И… и птахи-провокаторы сидели у нее по плечам, что-то напевая в оба уха… Ване показалось, что где-то уже он такую видел… Ну да, во сне, это ее отрезанную голову показывал ему Березай! Вдруг Ваня заметил за спиной незнакомки… крылья, как у птицы! И тут она подлетела к нему, спугнув пташек со своих крутых плеч, и… бросилась обнимать да целовать. И в тот же миг Ваня вспомнил имя — Златыгорка… Откуда-то он знал, как ее зовут!

Ваня мигал, а крылатая красавица, смеясь, спрашивала, что это с ним. Что ж ты, забыл, дескать, названую сестру, и не стыдно тебе, побратимушко? А ее птички летали вокруг них кругами и восьмерками, щекотно касаясь крылышками щек, лба, поднятых рук… Ваня засмеялся — так ему стало радостно, но… вспомнить ничего не мог! И позвал Златыгорку в гости… На мгновение смутился, подумав, что скажет бабушка Василиса Гордеевна, не примет ли странную гостью за очередную «шпионку»?! Но быстро отмел все сомнения и с твердостью повел к себе крылатую девушку вместе с птичьим довеском, не покидавшим ее плеч.

Первым делом Златыгорка стукнулась о дверную притолоку, так что малахай ее слетел на пол, и жёлты кудри рассыпались по плечам, а потом, неловко повернувшись, сбила крылышками жестяной умывальник, разлив воду…

— Что за шум, что за гам? — вышла из кухни грозная Василиса Гордеевна.

И умные птахи быстрёхонько юркнули на печь, за занавеску, от греха подальше… Златыгорка поясно поклонилась бабушке, коснувшись рукой пола, дескать, извиняй, добрая хозяйка, сейчас всё подотру… Василиса Гордеевна махнула рукой: пустое, де. И велела гостье повернуться кругом, а, поглядев на крылышки, хмыкнула: вот оно значит как! Ваня заторопился загладить возникшую неловкость: как мог, представил девушку — это его знакомая, прибыла из дальних краев. А та смущенно заявила: только Ваня сильно изменился, едва его узнала — так вырос, а он почему-то и вовсе ее забыл. О чем ни заведешь речь — ничего не помнит… А ведь столько всего пережито вместе!

Василиса Гордеевна задумалась, потом сказала, что знает, в чем тут дело — это ведогонь запер одну из горенок в Ванином мозгу, запретная, де, комната — нельзя в нее входить, вот Ваня и не входит, и не может вспомнить того, что было. Ничего, это дело поправимое, сейчас попробуем отомкнуть тайник — и выпустим запертые воспоминанья… Только вначале прошу к столу — картофельные шаньги поспели… Златыгорка, извиняясь, отговорилась: только из-за стола, а потчевали ее всякими вареньями из великанских ягод… Узнав, где ее потчевали, Василиса Гордеевна пренебрежительно махнула рукой: дескать, разве у бабки Лабоды — ягода? Мелочь одна, а не ягода, а вот она сейчас принесет своего варе-енья-а… Но побледневшая девушка умоляла отложить угощенье до ужина, а сейчас с побратимушкой бы разобраться, потому как тяжко это, когда тебя не узнают…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация