Книга Седьмая жертва, страница 17. Автор книги Александра Маринина

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Седьмая жертва»

Cтраница 17

Вся ситуация говорит о том, что замысел у нашего Шутника возник случайно, а это означает, что ты просто подвернулась ему под руку. Он шел по Калининскому… то есть по Новому Арбату… не привыкну никак к этим переименованиям… Шел, шел и вдруг увидел толпу и телевизионные камеры.

Подошел, глянул на монитор, а там ты. Вот и все. Он бы все равно мстил, не тебе, так кому-нибудь другому, потому что он так устроен. И если бы нужно было для облегчения своей затеи кого-то убить, он бы все равно убил, потому что он злобная, мстительная сволочь. А ты, деточка, никак не можешь быть виновата в том, что он такой. Поверь мне, я не сразу стал таким умным. Я тоже много лет убивался и переживал, когда мне казалось, что я виноват в чьей-то смерти. И только ближе к старости я научился быть логичным и не искать свою вину там, где ее нет. Тем более еще неизвестно, кому он мстит, этот урод, тебе или Образцовой. Так что ты иди, Стасенька, подумай над тем, что я сказал, и подружке своей Татьяне объясни, если она сама этого не понимает. И думайте, девочки, думайте. Вычисляйте его, моделируйте, ищите.

Наша гордость задета, наша профессиональная честь. Его надо найти как можно быстрее и устроить показательный процесс, чтобы другим неповадно было проверять, насколько мы умные.

Настя вернулась к себе и тут же позвонила Татьяне на работу. Та сняла трубку не сразу, и голос у нее был сухой и отстраненный. Вероятно, в кабинете были посторонние.

– Таня, это я. Можно два слова?

– Полтора, – жестко ответила Татьяна. – У меня люди.

– Ее убили, – коротко сообщила Настя.

– Я поняла, – так же коротко сказала Татьяна и повесила трубку.

Глава 4

БАБУШКА УБИЙЦЫ

Ну что ж, на пороге своего семидесятипятилетия я могу подвести итог и признать, что прожила свою жизнь достойно. «И воспитала достойного внука, который не уронил чести нашего рода. Но один Всевышний знает, чего мне это стоило и через какие испытания пришлось пройти нашей семье. Воспитание не позволяло мне открыто демонстрировать свои чувства, и только мой покойный муж представлял, правда, частично, что я испытывала, когда честь семьи была поставлена под угрозу. Но полагаю, что супруг мой чувствовал то же самое.

На протяжении ста пятидесяти лет в нашем роду Данилевичей-Лисовских не было ни одного мезальянса. Из поколения в поколение мы вступали в браки только с равными себе по уровню образования. Ученые, писатели, медики, университетские профессора. Никаких разночинцев, никаких купеческих отпрысков, никакой сомнительной публики. И уж тем более никаких политиков и революционеров. Каждый, кому дозволялось породниться с нами, должен был быть достоин нашего рода и наших традиций, которые мы берегли свято и передавали из поколения в поколение. Но эти требования распространялись и на нас самих.

Мы тоже должны быть достойными своих предков. Я всю жизнь занималась древнегреческим языком, мои научные труды посвящены творчеству литераторов Древней Греции. Мой покойный супруг был литературоведом, его специальность – русская поэзия конца восемнадцатого века. И мои родители, надобно вам заметить, долго не давали согласия на наш брак, им требовалось немало времени, чтобы убедиться: Николай Бенедиктович Эссен составит мне достойную партию. Но для того, чтобы представить им доказательства этого, ему нужно было составить себе имя в литературно-критических кругах. Благодарю судьбу за то, что мне было всего шестнадцать, когда мы познакомились с Николаем, и за десять лет, пока он доказывал, что достоин меня, я успела состариться всего до двадцати шести. Когда мы сочетались браком, Николаю Бенедиктовичу было уже сорок. Однако я не роптала на родителей, ибо понимала: в нашем роду мезальянсов не было и быть не должно. И в свои шестнадцать я еще не могу судить о том, кто достоин вступить в родство с нашим родом, который, за полтора столетия дал жизнь ученым и литераторам с мировым именем.

Точно так же я воспитывала и нашу единственную дочь Инессу. Увы, времена изменились, и наши вековые семейные традиции оказались не в силах противостоять разнузданности нравов. Большевики… Я до сих пор не могу понять, почему мои родители не эмигрировали вместе со всеми. Иногда я думаю, что мой батюшка, мир праху его, был ослеплен идеями революции. А порой мне приходит в голову, что он в них просто не разобрался и, не понимая всей опасности насильственного большевизма, доверчиво решил, что ученых, занимающихся древней историей, никто притеснять не станет. В этом он, как ни странно, оказался прав. Большевикам понадобились институты, чтобы обучать в них голь перекатную, рвавшуюся к власти, ведь им обещали, что каждая кухарка хоть немного поуправляет государством, и в этих институтах нужно было преподавать историю. Отец заведовал кафедрой в университете до самой кончины и был похоронен с огромными почестями. Но одного он, чистый и доверчивый историк, не учел: в стране большевиков нам трудно будет сохранить наши традиции, кои мы почитали более всех ценностей.

Инесса подавала большие надежды. С раннего детства играла в шахматы, и в школе всегда была первой ученицей, особенно выделяясь остротой ума в точных науках. Мы с Николаем Бенедиктовичем прочили ей карьеру физика, но дочь, как ни прискорбно, не испытывала ни малейшего интереса к тем наукам, которые давались ей более всего. Разумеется, ее решение поступать в педагогический институт мы с супругом не одобрили. Да, профессора в нашем роду были, и немало, мы с Николаем Бенедиктовичем оба носим это звание, но профессор – это профессор, а школьный учитель – это, извините, нонсенс для Данилевичей-Лисовских. Однако мы слегка успокоились, когда Инесса объяснила нам, что не собирается преподавать в обычной школе. Ее интересуют методики развития интеллекта, логического мышления и памяти у детей, и она собирается заниматься исключительно наукой.

– Разве ты не понимаешь, мама, – говорила Инесса, – что все мои школьные успехи имели место только благодаря тому, что папа с четырех лет играл со мной в шахматы? Это дало мне отличную память и четкость мышления. Однако есть и другие качества интеллектуальной деятельности, которые развиваются не шахматами, а другими вещами. И я хочу посвятить свою жизнь разработке этих «других вещей», чтобы в каждой семье в конце концов могли вырастить интеллектуально развитых детей. Но для этого мне нужно получить педагогическое образование и соответствующий диплом.

Что ж, это звучало совсем неплохо. Мысль о том, чтобы увидеть свою единственную дочь в роли школьной учительницы была для нас с супругом непереносима. Но в таком виде идею дочери можно было поддержать.

– Ты знакомилась с соответствующей литературой? – строго поинтересовался тогда Николай Бенедиктович. – Насколько в науке разработана данная проблема?

– Папа, я перечитала огромное количество книг и журналов. Об этом никто никогда не писал и никто этим не занимался.

– Значит, если ты займешься этим, ты будешь первой? – уточнил он.

Инесса торжествующе улыбнулась, ибо хорошо поняла смысл вопроса. Она оставалась настоящей представительницей нашего рода, и я была не права, усомнившись в этом.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация