Книга Цветок пустыни, страница 42. Автор книги Барбара Картленд

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Цветок пустыни»

Cтраница 42

Когда она все еще очень внимательно читала письмо от Виты, ловя себя на мысли, что едва верит тому, что там написано, ей вручили еще одно письмо – на этот раз из Дамаска.

Письмо было написано Изабель Бертон, и чувствовалось, что ее подруга находилась почти на грани отчаяния.

В письме объяснялось, как к ней приехала Вита Эшфорд из Англии просить помощи в поисках своей кузины и как Изабель Бертон наняла для нее Юсуфа, чтобы тот помог ей найти их лагерь в пустыне.

И только уже после отъезда девушки этот самый Юсуф прибыл в дом к Бертонам и сообщил, что его задержали люди шейха Шаалана эль-Хассейна и что повел караван Виты человек из племени Мезраб, печально известный тем, что готов на любое предательство за деньги.

Далее Изабель Бертон писала:

«Я не могу описать, как все это меня расстроило и как я сожалею, что Ваша милая кузина оказалась в такой затруднительной ситуации.

Она так молода и так хороша собой, что трудно представить себе ее в руках этого негодяя.

Она сказала мне, что Ваше семейство находит ее очень похожей на Вас, и это действительно так, можете мне поверить, моя дорогая Джейн! Она действительно очень красива, это просто Ваша копия, когда Вам было восемнадцать.

Я могу только надеяться, что Вы и Ваш муж каким-то образом сумеете спасти бедную девушку из этой ужасной ситуации, в которой она оказалась. Я же, со своей стороны, могу Вас заверить, что буду молиться, чтобы Ваша милая кузина как можно быстрее в целости и сохранности добралась до Вас».

«Моя живая копия в юности!»

Джейн повторила эти слова про себя несколько раз и поняла, что боится – но не за Виту, а за себя.

Спустя двенадцать лет счастливого замужества с Меджулом она отчаянно ревновала своего мужа.

Не было никаких особенных причин, которые могли бы дать ей повод усомниться в его любви и верности, и все же Джейн изводила себя постоянными подозрениями по поводу своей невестки, Шадияр.

Отнюдь не облегчало ее страданий и то, что шейх Фарис эль-Мазид, преследовавший ее своим вниманием вот уже больше десяти лет, постоянно намекал на какие-то особые интересы Меджула, которые он скрывает от всех далеко в пустыне.

Джейн пыталась не слушать шейха Фариса, да и некоторых других, кто повторял за ним подобные сплетни.

Но, без сомнения, в их жизни постоянно возникали моменты, когда она не могла быть с мужем, как, например, сегодня, и тогда ему ничего не стоило проводить время с другой женой или просто возлюбленной, что, в конце концов, было естественно для любого бедуина. Вряд ли можно было найти еще хотя бы одного шейха, у которого столько лет была всего одна жена.

Однако сейчас ей предстояло столкнуться с еще более опасной соперницей, чем какая-то молодая бедуинская красотка.

«Моя собственная копия, только совсем юная!»

Джейн знала, что и в шестьдесят три все еще красива, тому было много доказательств. Многие мужчины влюблены в нее до сих пор, она не могла ошибаться, видя, как вспыхивают восхищением и страстью их глаза.

Но для нее существовал только Меджул – самый мужественный, красивый и страстный мужчина. Джейн мучила мысль, что он значительно моложе ее.

– Предположим, только предположим на минуту, – тихо сказала себе взволнованная Джейн, – что он влюбится в нее, а она, конечно, тоже не сможет остаться к нему равнодушной.

Но эта мысль была столь мучительна, что бедная женщина едва сдержала стон отчаяния. Для нее это означало бы конец. Как она может потерять Меджула, которого любила, обожала и ради которого пожертвовала всем, что было в ее жизни раньше?

Где-то в Европе у нее остались дети, друзья, бывшие любовники – вся ее жизнь; ее величественное и великолепное поместье в Холкхэме, принадлежавшее когда-то ее деду – графу Лестеру.

Но все это не имело для Джейн никакого значения, пока с ней был ее Меджул и их любовь.

Весь день Джейн читала и перечитывала письма Виты и Изабель Бертон и мучилась мыслью, что же ей делать.

Прежде всего она знала, что не вынесет, если Меджулу придется отправиться на войну с шейхом эль-Хассейном.

Каждый раз, когда ее муж вступал в межплеменные стычки, она умирала от страха за него, бесконечно страдая и мучаясь, в ужасе представляя себе, как его несут окровавленного к ним в шатер. То, что племя Мезраб почти неизменно выходило победителем в подобных сражениях, не имело для нее никакого значения.

«Что делать? Боже мой, что же мне делать?» – повторяла про себя Джейн, не находя себе места.

Она снова и снова мысленно возвращалась к этой совершенно безвыходной ситуации, пока не поняла, что еще немного – и она сойдет с ума.


В тот же день, позже, почти перед самым закатом, в лагерь прискакал один из людей Меджула и сообщил, что они сегодня не вернутся.

Он прислал записку, так как знал, что Джейн все равно будет волноваться. В своих поисках орлиного гнезда они заехали дальше, чем предполагали, и пока ничего не нашли. Поэтому они решили разбить лагерь и продолжить охоту на следующий день.

В первое мгновение Джейн почувствовала невероятное облегчение. Проблему – что делать с Витой – можно было отложить, по крайней мере, на день.

Однако затем к ней неизбежно вернулись все ее прежние подозрения. И она представила себе, что эту ночь шейх Меджул проведет с другой женщиной – если не с Шадияр, то с одной из тех юных арабских красавиц, которых он тайно от нее где-то содержит.

И, лежа в темноте шатра, Джейн, так же как и Вита в полусотне миль от нее, горько плакала от невыносимой сердечной муки.

* * *

Вита не сомкнула глаз почти до рассвета, пока, обессиленная слезами и тоской, на какое-то недолгое время не провалилась в забытье.

Однако долго поспать ей не дали, и едва взошло солнце, как девушку разбудила все та же бедуинка.

– Лошади для вас готовы, леди, – сказала она по-арабски.

Так как Вита сначала не поняла ее, бедуинка приподняла полог шатра, чтобы девушка могла увидеть группу всадников недалеко от входа, явно ожидающих ее, и среди них – оседланную Шерифу.

Вита с большим трудом поднялась с постели, умылась и позволила женщине помочь ей одеться.

Она выпила несколько глотков кофе, но когда попыталась проглотить кусочек свежевыпеченного хлеба, он застрял у нее в горле.

Между тем бедуинка собрала все вещи девушки в ее дорожный саквояж и вынесла его к ожидающим снаружи всадникам.

Вита привела в порядок волосы, тщательно приколола свою шляпку с вуалью и вышла в общую половину шатра, в тайной надежде, что шейх будет там, чтобы попрощаться с нею.

Однако шатер был пуст.

Вита в растерянности стояла посередине, не зная, что ей делать, но тут в шатер вошел один из бедуинов, что ожидали ее снаружи, и с поклоном произнес на плохом французском:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация