Книга Пилот особого назначения, страница 30. Автор книги Александр Зорич, Клим Жуков

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Пилот особого назначения»

Cтраница 30

Закавыка случилась одна, причем сразу. «Сигурд», наш безупречный переводчик, отказался читать поверхность вращения, как на сухом языке геометрии именовалась страница вражеской книги. Пробовали по-всякому, но ничего не вышло.

Оказалось, что проклятые чужаки не умеют ни читать, ни писать, как мы. Даже понимают иначе. Мы читаем текст слово за словом. Они читают сразу всю страницу, постигая ее смысл, не обращая внимания на способ изложения: слова, предложения, стиль и прочие мелочи. Соответственно, никакой орфографии для них не существует. Есть логические да смысловые ошибки — и всё.

Естественно, тупоголовые работяги войны, типа вашего верного повествователя, до таких высоких эмпиреев допущены не были. Зачем? Как я мог помочь при расшифровке? Или, может, Сантуш? Много страниц назад написано: истребитель — парень незатейливый; тангаж, форсаж, крен вправо, крен влево, огонь.

Зато я нагл и ненормален. Сейчас поясню.

Перед последним прыжком к Грозному «Левиафан» пер через космическую пустоту, остужая люксогеновые детонаторы. Мы слонялись по кораблю. Разуваева, Настасьина и меня занесло в двигательный отсек.

Злой, напряженный, как вольтова дуга, инженер-капитан Серапионов выглянул на техническую галерею, которая поверху опоясывала отсек X-двигателей. Увидел нашу славную компанию, точившую лясы с техниками, и, грозно размахивая дефектоскопом, заорал:

— Заняться нечем?! У нас вибрация по компаунд-экранам! У нас, быть может, трещина в дьюаре! А они болтают! Штих, Семенов, Терешко! Детонаторы остыли?

Упомянутый персонал вытянулся по стойке «смирно», поглядел вверх на галерею, а храбрый Штих ответил:

— Никак нет, товарищ инженер-капитан!

— Почему? Почему детонаторы до сих пор не в строю?! Исправить!

— Как же мы исправим, товарищ инженер-капитан? Стандартный режим отрабатывается…

— Я не-е-е знаю! Хоть ссыте на них, хоть друг другу в ладошки, а потом поливайте! Всё! Всем работать!

Свирепый и оскаленный командир БЧ-5 скрылся в корпусе, а Терешко развел руками и попросил нас гулять в другом месте.

— Ну вы же видите! — извинился он. — У вас свое начальство, у нас свое. Вас БЧ-5 не тронет, а нас сгноит. Так что…

Терешко сделал жест, будто подметал что-то, мы «подмелись» — пошли скучать кто куда.

Я двинул по длинному коридору от двигательного, через четвертый отсек в пятый и на лифте поднялся на верхнюю обзорную площадку. Хотел посмотреть на звезды и предаться бытовым мечтам, на которые времени и сил катастрофически не хватало.

Обзорная показалась пустой — ряды кресел и ни одной волосатой макушки над спинками.

Но, обойдя их, я понял, что ошибся. Центральное седалище оккупировал товарищ Иванов, сгорбившийся над пачкой бумаг.

Он почуял меня и поднял глаза — уставшие, невыспавшиеся, красные.

— Андрей, — сказал он, и я невольно засобирался прочь, но следующая фраза меня остановила: — А ведь я был не прав.

— В чем, товарищ Иванов? — спросил я, переминаясь с ноги на ногу.

— Я настаивал до последнего, что ягну используют математический язык записи и общения. Математика — универсальное средство, одинаковое во всех рукавах Галактики. Химию с физикой я не учел.

— Ягну? — переспросил я.

— Ты присаживайся, Андрей. — Иванов указал на кресло подле себя. — Ягну — так называются наши недобрые знакомые. Эти самые. Стрелявшие в вас над Титаном, спасшие тебя в наотарском лесу, взорвавшие, наконец, Моргенштерн.

Я замер над креслом, а потом тяжело в него плюхнулся.

— Неужели книгу расшифровали?! — воскликнул я.

— Расшифровали. Не думаю, что мы когда-нибудь сумеем перевести ее дословно, но некоторые смыслы нам открылись. Вот распечатка. — Он потряс кипой бумаг.

— Так это же здорово! Разрешите полюбопытствовать, о чем книжка?

Иванов усмехнулся, погладил лысину, пролистнул листы и прищурился в мою сторону.

— А тебе зачем?

Я сделал такое лицо, что Иванову оставалось только расхохотаться.

— Ха-ха-ха! Ладно! Большого секрета нет — ты свой, тебе можно. Это не вполне книга. Это нечто среднее между дневником пилота ягну и комментариями к их… их, если можно так выразиться, Библии. Насколько я понял из чтения, в их среде считается комильфо писать религиозные комментарии, перемежая с собственными мемуарами. Потом — когда и если — пилот умирает достойно, его записи увековечивают на золоте и хоронят вместе с ним.

У меня возникла тысяча вопросов. Две тысячи.

Еще бы!

Начальник наш замордовался настолько, что броня его непрошибаемая дала трещину, и наконец с ним можно потолковать, да еще по такому любопытному поводу!

В результате я задал самый идиотский вопрос:

— Пилот? А как его зовут, выяснили?

— Представь себе. В нашем понимании имен у них, судя по всему, нет. Есть позывной, который напрямую коррелирует с иерархическим статусом и заслугами. Наш клиент — очень и очень заслуженная персона, точнее, персоны. И звали его — или их — Позитрон Первый.

— Господи! Что за имя такое! — удивился я.

— Физико-химическая азбука, Андрей. Они общаются на таком языке. Для них имя, скажем, Натрий Фтор значит не меньше, чем для меня Алексей Сергеевич Фомичев. Не меньше, а куда больше.

Далее Иванов пустился в нуднейшую лекцию о сложностях понимания письма чужаков, о чем я в меру своей испорченности поведал выше. Не дано мне понять подобные штуки. Философско-химическая подготовка хромает.

А потом пошло поживее.

— Разрешите вопрос, товарищ Иванов? — спросил я, когда лекция выдохлась.

— Чего уж там, спрашивай, — дозволил он и откинулся в кресле, глядя на звезды.

— Вот вы сказали: «Библия».

— Сказал.

— У них что, тоже есть религия? Неужто эти страхолюдины верят в Бога?

Иванов помычал, впервые на моей памяти затруднившись с выбором слов.

— Видишь ли… м-м-м… Во-первых, религия — неверное слово. Философия, возведенная в ранг религии, так будет точнее. Называется она «Осевой Доктриной», «Стержневой Доктриной» или просто: «Доктриной». Сразу оговорюсь, что все названия мы адаптируем к нашему уровню понимания. Они условны, но смысл примерно такой.

Он посмотрел на меня со значением, делая паузу для моего встречного умного вопроса.

— А во-вторых? — спросил я (не самый умный вопрос, чего уж там, признаю).

— Что «во-вторых»? — не понял Иванов, но затем сообразил: — Ах, ну да! Удивительно! Но! В Бога они безоговорочно верят! Называют его Единый Повелевающий Информаторий Вселенной. То есть ягну — стопроцентные монотеисты. Но никаких моральных последствий осознание реальности божества у них не имеет. То есть ягну отлично понимают, что такое хорошо и что такое плохо, но это их ни в малейшей мере не беспокоит. Бог для них недостижимый субъект… над-астрополитики. А значит, он не служит источником и проводником какой-либо морали.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация