Книга Пилот на войне, страница 11. Автор книги Александр Зорич, Клим Жуков

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Пилот на войне»

Cтраница 11

Я удивился. Не тому, что Коля помнит такие жизненно важные подробности, а его вымученному смеху. Не таким, не таким я его помню!

Мимо проплывало приземистое здание… казармы, что ли? В перспективе из темноты выступили контрфорсы НИИ Экологии Глубокого Космоса. По крайней мере, бронза при дверях сообщала такое название. А что там было на самом деле? Не мой уровень доступа.

— А серьезно, Коля, как с личным и безналичным? Вот ты теперь Герой России, не пора ли невесту найти? А то такой генетический материал пропадает!

— Ну… да чего там… — Самохвальский засмущался. — Познакомился тут… работает научным сотрудником в музее ВКС… младшим научным.

— Ого! Завидую! Как звать твое чудо?

— Имя очень необычное. Я сперва не поверил, думал, интересничает. Русколань! Русколань Алексеевна Журавская!

— Да! Богатая фантазия у родителей. Даже не знаю… тяжело с таким именем в школе.

— Наверное. Но красиво. Она и сама красивая, в самом деле на лань похожа.

— Поздравляю, Колян! — Я протянул ему руку, которую он немедленно пожал. — А знаешь, кого я встретил перед войной? У нас на Цандере?

— Цандер? — переспросил всезнайка Самохвальский. — Система Лукреции, Тремезианский пояс?

— Ага.

— Ну и кого?

— Одну симпатичнейшую брюнетку. Зовут Исса Гор. К нам клоны на станцию в гости прилетали — визит дружбы, мать их. Так вот, там на банкете на меня вырулила эта чаровница. О тебе упоминала, и… Ты чего, Колян?

Коля внезапно осунулся. Даже вроде стал как-то меньше ростом. Отвернулся от меня, втянул голову в плечи и зашагал быстрее.

— Ты чего? — повторил я, чурбан бесчувственный, соображая, что явно спорол лишнее.

— Я ее знаю, да. Исса Нади Дипак Гор. Она невеста, официальная невеста Сашки Пушкина.

Вот я болва-а-ан! Надо ж такое ляпнуть, а?!

— А Пушкина, видел, из списков пропавших без вести убрали, — продолжил Коля. — Сегодня с утра смотрю: на стенде бумажка с погибшими. И там Сашка.

— Брось, Самохвальский! Без тел не хоронят!

— Знаю. — Коля кивнул. — Но если бы ты видел, как яхта рванула! Ты же знаешь про рейд на Фелицию? Пушкина сбили и взяли в плен — оттащили катапультированный ложемент ремботом. Так осназ рассказывал, который штурмовал яхту. Говорят, что Пушкин стопудово был на борту. Потом наши всадили в «Яузу» две торпеды, чтобы клонам не досталась. Прибыли «Кирасиры» с эвакуированными, а Пушкина там и нет. Только я все равно не верю, что Сашка погиб.

— И правильно. Я тоже не верю. — Тупой и толстокожий Румянцев соображал, как бы перевести разговор в безопасное направление, пока ноги несли нас мимо длиннющего фасада НИИ космической экологии.

— Тут такое дело, Коля. Делюсь сокровенным. Ни одна живая душа не знает.

— Ну?

— Короче, у меня тоже любовь. Вдребезги. Настоящая. Места себе не нахожу. И она тоже пилот. Лейтенант конкордианских ВКС, ты представляешь? Рошни Тервани.

— Ого! Это тот самый пилот, которого ты спас на Наотаре? Из-за которого тебя выперли тогда из Академии? — Коля, кажется, оживился. — Так это она?! Вот так история!

— Да вообще! Сюрреализм в чистом виде. И здоровая классика одновременно: красавица и спаситель в сияющих доспехах системы «Гранит»! — Я забалагурил, повествуя о разрешенной части своей одиссеи, искупал таким образом допущенную бестактность.

Одиссея вышла немаленькая, даже в общих чертах.

Так называемый экологический НИИ — триста метров фортификационного бетона по фасаду — закончился. Нам призывно подмигнул боковой проулок, через который так удобно срезать до Глетчерного. Да только когда еще выпадет случай от души поговорить со старым другом? Я воспользовался ролью проводника и повел Колю дальней тропой.

Моя маленькая хитрость спасла нам обоим жизни.

Я остановился. Внезапно. «Заткнул фонтан», по выражению бессмертного Козьмы Пруткова, и встал, как противотанковый надолб.

Почему?

А бог его разберет.

Интуиция вдруг завопила: «Стой!»

— Ты чего это? — удивился Коля.

— Тихо! Слушай! — прошипел я, чутко озираясь и воздев ладонь.

Я даже маску на пару секунд снял, чтобы не мешала.

— Да чего?! Чего слушать-то?! Звуки ночи?

— Бежим, Коля. Бежим!

— Куда?! Да что с тобой, дружище?!

Он стоял, весь такой потерянный, а я ухватил его за рукав и потащил за собой. Коля никак не желал пришпориваться и перейти с медленной рыси на галоп.

— Кретин безмозглый! Я сказал: побежали, мать твою налево!

Коля побежал. Мой испуг дошел и до его сердца, но пока не до мозгов.

Мы успели заскочить за будку служебной развозки, которая стояла наискосок в сотне метров от НИИ. Хорошая такая будка из пенобетона, раскрашенная горизонтальными желтыми полосами.

Я припечатал Самохвальского спиной в стену, а потом свалил подсечкой. Фуражка слетела и покатилась, наматывая не самый чистый снег, изъезженный гусеницами и истоптанный тысячей ног.

— Ну ты, Андрюха, даешь! — простонал Коля и сделал попытку метнуться за головным убором.

Николай — парень здоровый. Других в истребители не берут. И вот теперь все восемьдесят кило сухих мышц сложились в едином броске туда, куда бросаться было нельзя ни в коем случае. Он даже успел высунуть из-за будки голову и руку с растопыренными пальцами.

Я навалился сверху и втянул его назад, прочь от улицы и убегающей фуражки.

— Это уже не смешно! — Коля начал вырываться всерьез.

И это было в самом деле не смешно.

Родилась вибрация, пронзившая воздух. Вибрация разрослась в гул на грани ультразвука. Я вжался в снег и ткнул туда же лицо моего друга. На низком горизонте зажглась звезда, непредусмотренная местной астрографией. За секунду она превратилась в комету, которую сопровождал даже не гул — вой.

Комета подработала факелами дюз коррекции, потом вверх отстрелились три красные искры, а сама она вонзилась в крышу НИИ.

Грохот.

Я ослеп и оглох. Такое впечатление, будто два крепких мужика, хорошенько размахнувшись, дали по ушам досками — сотками, не меньше. Я еще крепче обнял землю, так как знал, что означают те три красные искры.

Это мог быть только суббоеприпас, начиненный зажигательной росой, шрапнелью или смертью с иным именем. Я угадал.

Сразу вслед за басовитым валом звука — ревом и рокотом — прорвался визг, и вся улица буквально взорвалась! Пыль и снежную взвесь прошили мгновенные росчерки. Тысячи росчерков! Что-то забарабанило в будку, полетели куски бетона, выбитые неведомой силой!

«Значит, шрапнель».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация