Книга Последняя битва, страница 59. Автор книги Михаил Ахманов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Последняя битва»

Cтраница 59

Эливенер поднял голову, задумчиво рассматривая Иеро — так, словно видел его в первый раз.

— Ты утверждаешь, мой мальчик, что научился копировать частицу своей сущности и помещать ее в разум другого создания… Значит ли это, что ты способен изготовить свой двойник, такого же воина-телепата? К примеру, из Девятого или другого твоего слуги?

— Нет, к сожалению… Эта попытка убьет их, так как полная смена сущности невозможна. Чтобы передать все — все, чем я владею, что спрятано здесь, — Иеро коснулся пальцем виска, — нужен чистый мозг, то есть разум, лишенный собственной индивидуальности. Такой, как у младенца или новорожденного клона.

— Хмм… Подобные клоны есть в Питомнике… — протянул брат Альдо.

— Питомник недоступен, отец мой. Ты видел мирмидов, стерегущих подземелье, и ты, конечно, чувствуешь ментальный щит, воздвигнутый над ним.

— Да, разумеется. И муравьев я видел… еще одна порода лемутов, которые служат Нечистому! Люди… нет, эти несчастные копии людей… они их боятся и ненавидят. Они сказали мне, что есть причины для такого страха.

— Есть. — Развивать эту тему Иеро не хотелось, как и признаваться в том, почему он не желает одушевить новорожденный клон. Мысль о сотворении своего ментального двойника с обличьем Локи или Аримана вызывала в нем не больший энтузиазм, чем идея вселиться в тело Кали или синекожего уродца. Он думал об этом с отвращением и ничего не мог с собой поделать; любой из четырех сосудов выглядел слишком неподходящим вместилищем для копии его души.

Брат Альдо снова склонился к нему.

— Если такое возможно… если чистый мозг способен принять отпечаток чьей-то личности, то объясни, мой мальчик, зачем ты нужен этому Локи? Ты и все остальные? Он мог бы сотворить десяток своих полных копий или, если это ему не по нраву, копировать своих союзников… Два Аримана, три Нергала и четыре Кали… Хватит, чтоб покорить мир!

— Он этого не сделает. Ни он и ни один из тех, кого ты назвал его союзниками. Знаешь, почему?

Эливенер усмехнулся.

— Догадываюсь… Слишком самолюбивы и эгоцентричны, да? Считают себя неповторимыми, и даже мысль о двойнике пугает их?

— Именно так. Кроме того, боятся соперничества. Уверен, если бы Локи размножил свою личность, то копии и сам он передрались бы словно пауки. Двойник — очень близкое существо, с теми же чувствами, что у тебя… ближе, чем брат или отец… настолько близкое, что лишь человек, чье сердце раскрыто для любви, может с ним смириться… Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Да, сынок. Ты говоришь о Лучар и своем нерожденном сыне. Как разделить такое на двоих? Или на троих?

— Ты понял правильно. — Священник поднялся и шагнул к порогу беседки. — Сюда идут. Закончим на этом, отец мой. Я буду думать над твоими словами и постараюсь найти какое-то решение. Может быть…

Он смолк, когда в саду появились четверо крючконосых с трехзначными номерами. Скользя будто тени, они прибирали дворик, терли каменные скамьи и облицовку водоема, сметали с дорожек землю и опавшие лепестки алых цветов.

— Все же они различаются друг от друга, — произнес за спиной Иеро старый эливенер. — Не так заметно, как ученые копии Аримана, но различаются. Посмотри, трое с застывшими, как у покойников, лицами, а тот, который трудится у розовых кустов, поглядывает на нас с любопытством. И движения его живее…

— Да, — согласился Иеро и, помолчав, добавил: — Возможно, если бы их не отдавали на корм мирмидам, каждый лет через десять обрел бы душу и стал человеком. Не знаю только, было б это плохим или хорошим деянием.

— Я тоже не знаю. — Брат Альдо опустил веки, словно от вида четырех одинаковых фигур у него начало рябить в глазах. — Но мир, населенный копиями, был бы бесконечно скучен, сын мой.

* * *

Ближе к вечеру Иеро направился в южную часть парка, к нагромождению скал, где обитали нетопыри, и озеру, заросшему кувшинками. Он думал о Лучар, о сроке, оставшемся ей до разрешения от бремени, и о том, увидит ли он когда-нибудь сына и свою принцессу. Сердце его стеснилось от этих мыслей, и он, обратившись лицом к западу, туда, где лежала его родина, коснулся кармашка перевязи с древним крестом и начал шептать молитву.

Может, Бог подскажет, как ответить брату Альдо? Он понимал, что старый эливенер прав: их только двое, силы их слишком малы, и к тому же один из них — не воин. Мудрец, а не солдат, способный отнять у ближнего жизнь… Это значило, что в битве с Теоном их ожидает неминуемое поражение. Бесславная, бессмысленная гибель… Кто же вернется в Канду? Кто расскажет отцу Демеро об этом змеином гнезде? Горм?

На миг Иеро представил необозримые пространства земель и вод, что отделяли их от родины, и содрогнулся. На запад — степи, горы и пустыни, потом — океан на тысячи миль; к востоку — лес, гигантские реки, другой океан, наверное, вдвое шире Лантика… И всюду — опасности! Лемуты, хищники, голод, пустоши, зараженные радиацией… Сколько же надо месяцев или лет, чтобы в одиночку добраться к побережью? Конечно, к восточному, ибо на западе, в Европе, нет ни людей, ни жизни, ни кораблей… И если Горм это сделает, если дойдет до страны айморов, что ожидает его там? Встретится ли человек, который поймет, что перед ним не дикий зверь? И как объясниться Горму с этим человеком? Или же их разговор начнет и закончит арбалетный болт?

Нет, надо сражаться, решил Иеро. Разделить врагов или хотя бы отвлечь их внимание, найти союзника и нанести внезапный удар… Господь вразумит и поможет! Недаром Он дважды послал ему знаки — Книгу и символ Округленных Губ! Помощь придет через нечто удивительное… Сообразить бы, через что!

Покинув берег озера, он медленно зашагал к скалам и зияющей в них пещере. Небо гасло; на западе, над морем, громоздились стаи туч с вытянутыми округлыми формами, и Иеро вдруг показалось, что к полуострову несется флотилия воздушных кораблей, неизмеримо больших «Вашингтона», и в каждом огромном судне — Стражи Границы в медных шлемах и кирасах, с копьями и мечами; целое воинство, спешащее ему на выручку. Подивившись на это видение, он глубоко вздохнул и снял ментальную защиту.

Никаких сигналов от Горма… тольно ощущение, что медведь — на какой-то вершине и смотрит вниз… еще — чувство голода… видно, пеммикан подошел к концу…

Иеро не успел додумать эту мысль, как другая, чуждая, проникла в сознание.

«Дикарь что-то замышляет», — простучало глухой барабанной дробью. Ей ответил серебристый звон литавр:

«Ты, синяя плесень, тоже замышлял, когда явился сюда. Как помнится мне, целых пятнадцать дней, до первого Слияния… Ты думал, что очень силен, что уничтожишь нас или заставишь подчиниться… Но Слияние все расставляет по местам, не правда ли?»

Нергал и Кали! Еще ощущалось присутствие третьего, молчаливо следившего за разговором; на миг коснувшись его ауры, священник понял: Ариман! Эти три ментальных источника были разбросаны в пространстве; видимо, каждый из собеседников находился в своем дворце.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация