Книга Ловчий в волчьей шкуре, страница 34. Автор книги Владимир Свержин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Ловчий в волчьей шкуре»

Cтраница 34

Если бы в этот момент на меня рухнуло дерево, и то, пожалуй, мне было бы легче. Во всяком случае, я бы сдох в одно мгновение, а не мучился, словно кто-то раскаленным вертелом поворачивает мои кишки. Я остановился немного отдышаться, без сил оперся о ближайшее дерево, судорожно ища любое, хоть самое шаткое опровержение услышанным словам. Ведь не мог же, в самом деле, мой добрый хозяин убить собственного брата, точно злодей Каин несчастного Авеля! Сознание вопило отчаянно и беспомощно, и слезы текли из глаз, казалос, давно не умевших давать волю соленой влаге.

– Не веришь? – печально спросил Алекс.

Сил говорить не было. Я лишь молча замотал головой.

– Я бы, наверное, тоже не поверил на твоем месте, – сочувственно глядя на мою перекошенную физиономию, проговорил маркиз. – Давай так: сейчас нужно вернуться в замок. А потому необходимо придумать связную историю сегодняшней ночи. Следует подкинуть графу сколько-нибудь внятные ответы на мучающие его вопросы. Иначе он нам спуску не даст. Направим его по ложному следу, а между тем продолжим свое дело.

Нет сомнения, волк-демон, откуда бы и по чьей воле он ни появлялся, нападет на герцога Филиберта. И в этот момент мы должны оказаться рядом, спасти его и поймать убийцу, а уж через него, очень надеюсь, выйдем на заказчика. Такой вариант устроит?

Мне оставалось лишь молча кивнуть. Что тут скажешь, в словах маркиза, кажется, не было ни подвоха, ни изъяна. На всякий случай я обещал себе наблюдать за ним, не спуская глаз. Слова словами, поверил, не поверил, – а по жизни – оно всякое случается.

– Вот только одно, – наконец через силу выдавил я. – Я не смогу обмануть моего господина.

– Это и не нужно, – вклинился в нашу беседу премудрый советник по всяким и разным вопросам. – Зачем нам грубая ложь? Главное – ни на йоту не отступить от правды, но осветить ее под нужным углом.

– Это как? – спросил я, искренне недоумевая, о каких таких углах идет речь.

– Очень просто. Для начала мы разделяемся. Идем каждый своей дорогой. Хотя, буду честным, мой путь самый непростой. Ибо лазать по лозам дикого винограда на крепостную стену – занятие совершенно неуместное для столь почтенного и многоуважаемого существа, как я.

– Кота, – с явной издевкой напомнил Алекс.

– Это уточнение совершенно не имеет отношения к делу! – возмутился Профессор. – Главное – это то, что вы должны говорить. А потому внимайте и запоминайте…

Глава 13

Чуть свет замок благоухал так, будто его заливали из брандспойта розовой водой. В наше время, конечно, поливали бы из бочки, но эффект был бы совсем не тот. Когда я вошел под арку ворот, на меня шибануло такой душистой волной, что с непривычки аж дух перехватило и слезы выступили из глаз. Потом ничего, слава богу, продышался. А ведь нужно учесть, что из нашей троицы я пришел в Монсени последним.

Честно сказать, после всего, что было говорено этой ночью в лесу, ноги отказывались возвращаться в родной флигель, будто кто-то сдернул пелену с глаз – и родные с детства места оказались смрадным гнездилищем змей и скорпионов. Я сидел под деревом, пока не пришло время вернуться в замок, и пытался вспомнить хоть что-нибудь, что могло опровергнуть предположения маркиза. Нет, как ни обидно, все сходилось. Меня подмывало незамедлительно вскочить, бежать к графу, в глаза объявить ему, что мне все доподлинно известно, что это по его гнусному наущению погиб Ожье и все прочие жертвы волка-демона также на его совести. Но одна мысль о подобной дерзости заставляла подгибаться колени.

Чтобы хоть как-то прийти в себя, я перенесся в тихий и спокойный волчий мир, где не было ни замков, ни титулов, ни своих – только бескрайний лес и чужаки. Признаться, это всегда мне нравилось. Когда не ждешь удара в спину, можешь быть абсолютно спокойным. Главное – попросту ни к кому не поворачиваться спиной, ни к одной живой душе. Но сегодня, видать, тоска моя была столь глубока и безысходна, что даже пронзительный вой на тускло высвечивающее в звездном небе волчье солнышко не радовал, не остужал раскаленную до белого каления душу. Пожалуй, фра Анжело сказал бы, что душа – суть предмет эфирный и раскалить ее не представляется возможным, но бог весть, как иначе обрисовать мои ощущения в тот момент? Изнутри я весь превратился в единый незаживающий ожог и готов был отдать все, и самое жизнь, лишь бы утихомирить свирепую боль.

Ну а пока я выл на луну и яростно загонял молодого оленя, надеясь отчаянной погоней отвлечься от гнетущих мыслей, в замке Монсени события развивались своим чередом. Едва управившись с ужасающим зловонием, граф велел перенести ее сиятельство в опочивальню и, когда Алина вознамерилась покинуть замковую часовню, загородил ей дорогу.

– Что вы искали в спальне моей жены, мадам? – не тратя больше времени на лирические вступления и дипломатические политесы, сквозь зубы процедил он.

Я живо представляю себе графа в этот момент. Когда мой господин пребывает во гневе, всем слугам и домочадцам лучше держаться от него подальше. Считай, повезло, ежели в этот час не попадешься ему на глаза. Кажется, я прежде сказывал, что и в иное-то время лицо мессира Констана вряд ли кто назвал бы приятным, не то что у покойного Ожье, храни Господь душу его. Храбрым, волевым, умным было оно – пожалуй, тут и спорить не о чем. Но вот с внешней привлекательностью – здесь-то феи, принесшие дары к колыбели младенца, что-то поскупились: лицо узкое, длинное, обтянутое кожей, будто его сиятельство отродясь питался лишь сушеными кузнечиками и лесными кореньями – ни дать, ни взять – череп, а еще очи – черные, глубокие. И борода иссиня-черная, почти от самых глаз.

Уж простите, если повторяюсь. Не мастер я в благородном ремесле слова одно к одному складывать, а уж книги писать – так и вовсе дело премудрое. Тут, ежели при рождении ангел в лоб не поцеловал – как ни ершись, ничем не поможешь. Помнится, фра Анжело о том говорил, а он почем зря языком болтать не станет.

Но я вновь отвлекся. Одним словом: коли в добром настроении мессир Констан, так ничего, а посмотришь иной раз – оторопь берет, точно насквозь тебя видит. А уж в гневе его очи и вовсе пламенем горят, только что искры не вылетают.

Я дурного о своем прежнем хозяине ничего сказать не хочу, но каково юной даме глядеть на лютующего монсеньора Констана, очень даже хорошо понимаю. Ну, да и Алина все ж не из робких, иная бы на ее месте уже в слезы кинулась, пощады запросила, а эта – нет, или говорит, что нет, но я ей почему-то верю. Так вот, граф Монсени стоит, зубами скрежещет, взглядом обжигает, а гуральская прелестница ему в ответ:

– Ничего не искала. Супругу вашу спасала от неминуемого удушья. Есть у нас такое красивое слово: «асфиксия»…

А месье Констан ей в лицо шипит, точно змей-аспид:

– Спасала, говоришь? Так, стало быть, я тебе еще и благодарен должен быть?

И, опять же, иная бы смутилась, а Алина так ему с вызовом отвечает:

– Вообще-то, наград мне от вас, понятное дело, не надо, но простое человеческое спасибо не помешало бы. И не стоит, ваше сиятельство, нарываться на международный скандал. Может, вы там себе в голове что-то странное и надумали, однако ж ваши все предположения – суть игра воображения.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация