Книга Везунчик, страница 26. Автор книги Николай Романецкий

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Везунчик»

Cтраница 26

— Вашими молитвами… — Губы и язык слушались.

— Шутите? Это хорошо.

— Оклемался, дружок? — А вот и угрюмый. — Твою маковку, сигареты кончились! Пойду сбегаю. — Угрюмый выкатился из комнаты.

— В сортир здесь пускают? — спросил я. — Или под себя?

— Пускают. — Толстяк глянул на рыжего. Меня отсоединили от трубы, проводили до ветру.

А когда привели назад и вновь приковали, толстяк сказал:

— Сейчас вас покормят. Но не обессудьте, есть придется левой рукой.

Вновь стукнула дверь, тише и где-то внизу. Наверное, угрюмый отправился за сигаретами.

— Можно закурить?

— Можно. Чуть позже. Мы не курим.

— У меня есть, в сумке. И зажигалка там.

Толстяк повернулся к рыжему.

— Принеси!

Тот исчез за дверью.

Откуда-то снаружи донесся отдаленный визг тормозов и глухое «бум».

Рыжий появился в комнате. В руках полусмятая пачка «Кэмел». Моя пачка. Мне вставили в зубы сигарету. Рыжий щелкнул зажигалкой. Глядя на пламя, я содрогнулся. Но пересилил себя, прикурил. С наслаждением затянулся.

Все-таки жизнь хорошая штука, парни! Особенно когда остался жив после изрядной переделки…

Толстяк вдруг встрепенулся, подошел к окну, открыл, прислушался. Теперь и я расслышал шум голосов в отдалении, возбужденных, любопытных.

— Что там такое? — Толстяк закрыл окно, отобрал у рыжего сигареты и зажигалку. — Сбегай-ка, проверь!

Рыжий скрылся. А я понял, что полминуты назад упустил шанс на спасение. Пока окно было открыто, следовало заорать: «Помогите!» Если я слышал людей, то и они могли услышать мой вопль. Поздно!..

— Сейчас вас покормят, — повторил толстяк. — А потом, извините, придется начать все сначала. Пока не расколетесь. — Он развел руками, словно извиняясь. В этот момент он как никогда был похож на Эркюля Пуаро. Вот только с серыми клеточками у него, наверное, было похуже…

Я чуть не застонал. Все сначала!.. Опять эта горилла с медвежьими лапами будет жечь меня адским пламенем, а мне останется только выть и мочиться под собственную задницу!..

За открытой дверью вдруг пробухали по лестнице торопливые шаги. В комнату влетел рыжий. Он был так бледен, что веснушки на лице казались черными оспинами.

— Там… Костя… — Он задохнулся.

— Что? — прорычал толстяк.

— Костю там сбила машина! — выпалил рыжий, справившись с дыханием. — На улице!

— Какая машина? Что ты плетешь?

— «Мерседес-семьсот» цвета мокрого асфальта.

— Номер заметил?

— Заметил. Но он и не собирается скрываться. Какой-то лох… Похоже, просто несчастный случай.

До толстяка наконец дошла вся серьезность случившегося.

— Черт возьми! Менты же сюда, к нам, припрутся! Оружие у него было?

— Не знаю! — Рыжий стрелой метнулся вон. Через несколько секунд вернулся, держа в руке «етоева»с глушителем. — Нет, на кухне оставил.

— Слава богу! — Толстяк облегченно вздохнул. — Завтрак откладывается… Займись этим! — Он кивнул в мою сторону. — Чтобы ни звука отсюда!.. Пойду посмотрю, что там.

Он вышел.

А я вдруг вспомнил вчерашние свои слова. «Ты будешь первым, морда!..» Все получилось именно так: я был жив, а он… И не важно, что оружием моим стала сама судьба.

Между тем рыжий достал вторую пару наручников и пришпилил мою левую руку к той же трубе, что и правую. Силы у него было хоть отбавляй — сопротивление он преодолел в пять секунд. Впрочем, ему ведь не пришлось накануне лежать с раскаленным утюгом на пузе…

Потом он связал шнуром мои ноги и приторочил к дивану. Последним мазком создаваемого полотна под названием «Лежи и не пикни, малыш!» стал поролоновый кляп во рту.

Вскоре из-за дверей донесся приглушенный шум. Заспорили. Голосов было несколько, один определенно женский.

Рыжий сидел в кресле и прислушивался. «Етоева» он держал наготове. Я и молил бога, чтобы кто-нибудь из гостей вздумал заглянуть наверх, и боялся этого — рыжий казался сейчас человеком, способным на все.

Наконец в доме все стихло. Вскоре толстяк поднялся к нам:

— Выпроводил голубков! Какая-то бабка заявила, что, кажется, погибший выходил из нашей калитки. Есть такие: все видят, во все нос сунут. Не сидится спокойно на пенсии. Пришлось посоветовать, чтобы поменяла очки. — Он вздохнул. — А Костя так и лежит там, на краю канавы. Когда не надо, «Скорые» под ногами путаются, когда надо — не дождешься!

— Он что, только ранен? — оживился рыжий.

— Нет, откинулся. Как говорят в сводках: «От полученных телесных повреждений пешеход скончался на месте».

— Дичь смурная! — Рыжий мотнул головой. — Кавказ пройти! В Тегеране у муслимов побывать! А найти смерть под тачкой лоха…

— Не трынди! — одернул его толстяк.

Рыжий легкомысленно махнул рукой:

— А-а, этот уже ничего никому не расскажет.

— Все равно не трынди! — Толстяк достал из нагрудного кармана мобильник, понажимал кнопки. — Шеф?.. Да-да, Эркюль. (Я мысленно усмехнулся.) Докладываю. У нас проблемы. Алан отдал богу душу… Нет, несчастный случай, дэтэпэ… Нет, не покушение, какой-то лох сбил на шоссе… Нет, прокола не случилось… Да, заходили, сказал им, что с погибшим не знаком. Оружия при нем не было, документов тоже… В порядке, готов снова на сковородку… Да, применяем биоколлоид… Слушаюсь… Хорошо, понял! — Он выключил мобильник, повернулся к рыжему. — Приведи этого в исходное положение и дай пожрать.

Рыжий развязал мне ноги, вынул изо рта кляп, отстегнул от трубы левую руку.

— И дай ему трусы!.. Терпеть не могу, когда мужик концом передо мной сверкает!

Мне вернули трусы. Извиваясь и скрючиваясь, я не без проблем, но справился со своим срамом. Видела бы меня сейчас Инга!.. Впрочем, живот уже чесался меньше, и оставалась только слабость в членах и дрожь в душе.

— Курить ему больше не давай, — продолжал распоряжаться толстяк. — Велено сегодня не трогать. Завтра утром шеф сам заявится сюда, привезет вилфаг… Знаешь, Ирландец, что такое вилфаг?

— Знаю, — сказал рыжий. — Сыворотка правды.

— Вот-вот! Эта штука развяжет ему язык почище Алановых утюгов. — Он шагнул к двери. — Пойду вздремну. Ни черта ночью не спал, все обожженное мясо чудилось… Зверюга все-таки был наш Алан, царство ему небесное!

Меня на время оставили в покое, и я тут же приуныл. Что такое вилфаг, слышать приходилось — не знаю уж, вложили мне в память это знание гипнозом или оно сохранилось от той, первой личности, которою я был до нынешней недели. Вилфаг — это вам не раскаленный утюг и не адская сковородка, против него сила воли не поможет. Ее просто нет, этой воли, а язык становится как помело… Правда, говорят, существует метод борьбы и против вилфага. Надо зациклить мозги на предмете, который тебя очень волнует. К примеру, на Ингиных грудях… Впрочем, нет, от Инги легко перекидывается мостик ко всему этому делу. При допросе с применением вилфага используются логические связи между людьми и событиями. Придется зациклиться на заднице Лили. Если удастся, конечно… Боюсь, у задницы Лили с Ингиными грудями в моей памяти элементарная логическая связь. Цепочка проста: задница — груди — «малина»— половой акт — беременность — гинекологическая клиника — доктор Виталий Марголин — подвал — шкатулки — Финляндский вокзал — ячейка такая-то — код такой-то. Приплыли! Нет, не буду думать об этом! Буду думать о главном. Кто я такой? Найти бы того гипнотизера, что загнал в меня личность Арчи Гудвина. Может, Инга его знает?.. Инга… «Малина»… Беременность… Клиника… Тьфу ты, господи!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация