Книга Хлеб наемника, страница 12. Автор книги Евгений Шалашов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Хлеб наемника»

Cтраница 12

— Именно не нужно, — кивнула герцогиня (как мне показалось — с облегчением). — Если ты останешься, то рано или поздно о нашей связи станет известно. Герцог постарается избежать скандала. Однако…

— Однако, на всякий случай, прикажет меня тихонечко прирезать и закопать в безымянной могилке, — уверенно предположил я.

— Обязательно, — кивнула Лилиана-Августа-Фредерика-Азалия. — Ни у кого не должно быть сомнений, что отцом ребенка является его светлость Отто Уррийский.

Отставка выглядела буднично. Герцог вручил кошелек с двумя сотнями талеров и пергамент, в котором расписывалась доблестная служба в качестве личного телохранителя герцогини Уррийской и прочая… Я собирался было откланяться и уйти, но Отто Уррийский остановил меня:

— Вот еще… — вздохнул он. — Я говорил, что могу наградить тебя после рождения ребенка, но думаю — лучше это сделать сейчас.

Его светлость вложил мне в руку золотой браслет, украшенный драгоценными камнями и гравировкой «За верность», а потом вполголоса сказал:

— А язык, надеюсь, ты будешь держать за плечами…

Когда выводил коня, ко мне подошел слуга. Кажется, один из псарей, которых я обидел.

— Ее светлость просила передать вам подарок, — заявил псарь, запуская руку под плащ.

Меня спасла случайность. Конь споткнулся, попав копытом в выбоину, дернулся, и кинжал, что должен был войти мне под сердце, лишь скользнул по коже, разлохматив камзол.

Вытаскивая из остывающего тела клинок, выругал себя за то, что не догадался спросить — кто же его послал? Хотя чего же тут непонятного… Лилиана-Августа-Фредерика мне все объяснила.

Глава третья
СТРАННАЯ СДЕЛКА

Едва я успел сложить безделушки обратно в мешок, как Гневко заржал, предупреждая о приближении посторонних.

Мы осторожно выглянули из-за кустов, оценивая угрозу. Так… Обоз телег в двадцать. Определить, что именно везут, было сложно — содержимое телег тщательно прикрыто холстом. Сопровождало обоз человек десять. Судя по старомодным кирасам, закрывающим бедра, неуклюжим капелинам [1] и алебардам — городская милиция, на вооружении которой вечно экономят. Старший над латниками — моложавый субъект, опоясанный длинным мечом, экипирован в кольчугу и морион. А вот главным, по определению, был безоружный старичок в черном камзоле, черных же штанах и берете, украшенном пером. Пока латники разбивали лагерь и разводили огонь, старичок разминал длинные ноги, вышагивая взад и вперед, как циркуль по карте.

Я выругал себя за то, что не догадался отойти шагов на двести в сторону. С другой стороны — нормальные купцы доехали бы до постоялого двора. Хотя (тут мы с Гневко были согласны) опасности для нас эти люди не представляли, но я всегда старался не лезть на рожон. Но бросать понравившееся место не стал, решив, что друг другу мы мешать не будем. Пришлые так не считали. Скоро я услышал нагловатый голос:

— Ты кто такой? Вставать надо, когда спрашивают!

Я даже не соизволил обернуться. Городские стражники, они чем-то сродни баронским дружинникам — такие же спесивые и глупые. Но, в отличие от кнехтов, горожане и драться-то как следует не умеют. Дружинники, по крайней мере, время от времени ходят отбивать овец у соседей или возвращать угнанных, выезжают на большую дорогу грабить купцов. А эти только и могут, что сграбастать зазевавшегося воришку или сдирать с крестьян медяки за въезд в город.

— Чё, оглох, да? Ну я те щас уши прочищу… Ай!

Юнец, попытавшийся достать меня колющим оружием, полетел в речку, а я рассматривал трофей — тяжелую гуфу.

— Хорошее оружие, да дураку досталось! — огорченно сказал я, убедившись, что лезвие не затачивали с тех пор, как оружие отковали.

— Ну я тебе покажу! — пообещал латник, вылезая из воды и отряхиваясь, как мокрая собака. Парень был не трус, но дурак редкостный. Вместо того чтобы задуматься, а потом, извинившись, уйти по своим делам, он снова бросился на меня.

Пока латник второй раз купался, на шум подошли командир и пара стражников.

— Что случилось? — деловито спросил старший. Внимательно посмотрел на меня, перевел взгляд на щит (без герба!), висевший на дереве, примирительно улыбнулся коню, который уже радостно готовился к драчке, и поинтересовался:

— Алебардой пихался? — И, не дожидаясь ответа, подошел к подчиненному, что выкарабкивался из воды, и треснул того по шее, заставив парня искупаться в третий раз.

— Правильно! — одобрил я действия командира.

Чувствовалось, что старший латник знает, когда нужно драться, а когда нет. Тем более что я оружия не вынимал.

— Алебарду вернешь? — спросил старший. — Тебе-то она зачем? А с этого дурака за потерю оружия тройную стоимость вычтут.

— Так, может, — пусть вычтут? — предложил я, примериваясь к оружию. — Ради науки… Дураков учить надо! А за эту железяку… Ну хотя бы пару подков выменяю, все польза.

— Да надо бы поучить. Только у него мать и две младшие сестры, — вздохнул командир: — Сколько раз я им, дуралеям, твердил, чтобы не лезли куда не просят и не связывались с теми, с кем не справиться!

— А они? — с любопытством спросил я.

— Они… — хмыкнул командир, присаживаясь рядом со мной. — Кирасу нацепят, алебарду возьмут — думают, им теперь черт не брат. Да и кто в городскую стражу-то идет? Младшие дети пекарей да сапожников, которым наследство не светит, а работать неохота!

— Понятно, — кивнул я. — Везде всё то же самое.

— Сколько пара подков стоит? — поинтересовался капитан и предложил: — Давай заплачу.

— Ладно… Не буду наживаться на собрате, — усмехнулся я, возвращая алебарду просиявшему парню. Окинув взглядом капитана, спросил: — Кавалерист?

— Было, — кивнул тот. — Сам-то из каких будешь?

— Тяжелая пехота.

— Наемник?

— Из птенцов Рудольфа, — ответил я.


Его величество король Рудольф — властитель Фризландии, Моравии и Полонии, имевший все права считать себя императором (но почему-то медливший заявить права на титул), был рачительным хозяином. В отличие от соседей, исходивших из правила, что «наемник — есть мясо, которое нужно пихать, пихать и пихать в глотку войны, пока та не захлебнется», добряк Руди полагал, что наемник — прежде всего деньги. А деньги, как известно, любят счет. Нет-нет, король не призывал экономить на «псах войны», тем более на новобранцах: пять лет службы (если доживал до этого времени) делали солдата состоятельным человеком. Но король говорил, что дешевле подготовить одного хорошего наемника, нежели трех плохих. И если в соседних королевствах на «отбраковку» новобранцев (смерть, увечья, дезертирство) военная канцелярия закладывала от тридцати до пятидесяти процентов, то Руди требовал, чтобы смертность во время учебы составляла не более пяти… Наш король был реалистом, понимающим, что во время обучения может быть все. Нам же это давало призрачную надежду выжить хотя бы в учебном лагере.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация