Книга Золотой империал, страница 31. Автор книги Андрей Ерпылев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Золотой империал»

Cтраница 31

— Вполне. Дело было в восемьдесят девятом, потом события девяносто первого, тем паче девяносто третьего... Дел у властей хватало с избытком, могли просто выгнать как не представляющего общественной опасности. Да что гадать? Сейчас прямо поедем туда и...

— Никто никуда не поедет, дорогие мои! — отрезал Николай. — Во-первых, уже пятый час утра, во-вторых, я выпивши за руль не сяду, в-третьих, если этот Берестов жив и дома — никуда он не денется до завтра. Вернее, уже до сегодня. Завтра у меня выходной, выспимся, и с утречка... А теперь: быстро все это завершаем, — он обвел широким жестом частично разоренный стол, — и на боковую...

Однако «утречком» поехать никуда не удалось...

12

— Как же ты дошел до жизни такой, Александров?

Каминский расхаживал по кабинету взад и вперед, словно тигр в клетке. Сегодня, видимо, по такому важному случаю он был в форме и при каждом повороте две большие серебряные звезды с погона бросали тусклый блик в глаза, вернее, в правый глаз перебинтованного Николая, сидевшего на табурете, словно арестованный.

Да, собственно, он и был арестованным.

Хлипкую Жоркину дверь, и так едва приткнутую на какую-то деревяшку после вечернего вторжения Александрова, омоновцы вынесли с легкостью пушинки незадолго до рассвета, примерно через час после того, как, наконец разобравшись с постелями, мужчины угомонились. Николая и Жорку, по гражданской привычке улегшихся спать раздевшимися, повязали сразу, ничего не понимающих спросонья и легкого хмелька, уложив лицами в пол и придавив сверху коваными подошвами ботинок. Чебриков же оказался более крепким орешком — нападавшим явно не по зубам.

Отговорившись привычкой, накрепко привязавшейся за последние две недели, он улегся по-спартански, полностью одетым, укрывшись курткой, по карманам которой перед отбоем аккуратно рассовал свои «экспонаты», сунув под подушку верный «вальтер» и поставив у импровизированной кровати (трех составленных вместе разнокалиберных стульев, для крепости связанных вместе бельевой веревкой) высокие ботинки. Шаляпин, видимо признавая привычку своего нового друга полезной и разумной, улегся у него на ногах, свернувшись в большой пушистый крендель.

Не тратя времени на выяснение обстановки, только завидев в квартире посторонних, ротмистр спрыгнул со стульев сразу в ботинки, словно в поговорке про русскую печь и валенки, с выхваченным из-под подушки пистолетом рванул к окну и, взмахнув в воздухе словно флагом своей курткой, вылетел вместе с роем стеклянных осколков во двор. За ним не менее ловко последовал верный кот, тоже, несомненно, имевший богатый жизненный опыт. Опешившие от такой наглости омоновцы открыли огонь по пустому уже оконному проему только спустя несколько секунд, когда шустрого прыгуна и след простыл.

Николай с болью в сердце услышал, как с улицы донесся чей-то вопль и сразу же, без остановки, несколько пистолетных выстрелов. Эх, посмотреть бы! Но твердый автоматный ствол гвоздем пришпиливал основание шеи к полу, а кисти рук постепенно немели, пережатые затянутыми от души дужками наручников.

По-волчьи взвыл двигатель какого-то автомобиля, но надежда на то, что Чебрикову удалось вырваться, тут же испарилась, когда, заглушая его, во дворе ударили слитные автоматные очереди, подкрепленные огнем из разбитого окна. Эх, ротмистр, ротмистр... Так и не доберешься ты, похоже, до своего дома...

— Коля... — донеслось слева, где лежал Жорка, но тут же последовал глухой звук удара, болезненный стон и новые удары...

Преодолев отчаянным усилием стальное нажатие, Николай вскинулся, чтобы увидеть на миг залитое кровью лицо друга, которого «месили» здоровяки в камуфляже, мстящие невиновному за свой промах, как это обычно бывает.

Через какое-то мгновение что-то показавшееся ударом кувалды обрушилось на капитана, вспышкой света, мясницким хрустом и каким-то сладковатым привкусом отдавшись в голове. Единственное из этого букета, чего не ощутил стремительно проваливавшийся в черноту Николай, была боль, оставшаяся по ту сторону реальности.

* * *

— Чего молчишь, Александров?

Николай продолжал молча созерцать портрет генсека на стене начальственного кабинета, явно требовавшей ремонта, ощупывая языком во рту слева два шатавшихся зуба. Интересно, корни целы или все-таки придется железные вставлять? Ребра — ерунда, и не такое бывало, вот с почкой, похоже, хуже... Отбили почку костоломы, дай им только случай кулаками помахать. Хотя били на этот раз вряд ли кулаками... Что там с Жоркой? Когда видел его в последний раз, он болтался у омоновцев в руках тряпичной куклой, а вместо лица наблюдалась сплошная кровавая маска. Да и много ли одним глазом разглядишь?

— Оглох, Николай?

Александров наконец оторвался от созерцания Лигачева и по-циклопьи уставился на начальника.

— Нет, Владислав Игоревич, не оглох. Хотя слышу плоховато — бугаи ваши изрядно постарались. Вы не подскажете, в чем меня обвиняют?

Каминский даже покрутил головой от такой наглости, непроизвольно, по своей манере переходя на иной, неприемлемый для печатного изложения язык:

— Не обвиняют, а подозревают, Коля, — проговорил он на нормальном русском языке, когда запасы ненормативного красноречия истощились. — Обвиняют не тебя... Пока... А вот твоего е... дружка Конькевича, еврея недоделанного, как раз обвиняют.

— В чем конкретно? — Холодный тон давался капитану с трудом, так как каждое произнесенное слово горячим гвоздем отдавалось в потревоженном мозгу. Откуда-то снизу поднималась тошнотворная волна, мутившая сознание, словно от стакана паршивого технического спирта, принятого натощак.

Подполковник как будто даже обрадовался вопросу:

— А ты не знаешь?

— Нет.

— Дружок твой сердешный, Конькевич Георгий Геннадьевич, обвиняется в укрывательстве опасного преступника, совершившего ряд убийств, а также в соучастии в ограблении и убийстве известного тебе гражданина Пасечника. Пока — в соучастии. До тех пор, пока не будет доказано обратное. А про мелочь я и не говорю. Про незаконные валютные операции, например. Если эксперты по. найденным в квартире Конькевича при обыске монетам скажут «вах», то дружок твой только по этой одной статье пойдет по этапу. И надолго, если вообще лоб «зеленкой не намажут». Учитывая помощь скрывшемуся при задержании...

«Все-таки удалось ротмистру скрыться! Молодец! — сонной рыбой проплыло в одурманенном болью сознании. — Недооценивал я его. Настоящий профессионал!»

Каминский походил еще по кабинету, напоминая нахохлившегося марабу из какого-то детского мультфильма.

— Твоя роль в этом деле, Коля, и, соответственно, продолжение или завершение карьеры будут зависеть от той позиции, которую ты займешь. От сотрудничества с органами или наоборот... Да что я тебе рассказываю! Ты юрист и не первый год замужем. Сам прикинь, что тебе светит за сокрытие преступления и потворство. Если будешь хорошим мальчиком, мы даже закроем глаза на тот червонец, что ты припрятал при обыске на квартире Алехиной...

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация