Книга Коммутация, страница 9. Автор книги Сергей Лукьяненко, Леонид Каганов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Коммутация»

Cтраница 9

— Да торопиться-то уж куда? Все равно остальные блоки будут только к зиме готовы. Ну я думаю Лосев за тебя справится, девять месяцев осталось, родит… Хотя такой он у нас идиот, что сомневаюсь я.

— Ну за девять-то месяцев? Там же почти все готово.

— Ох, Лосев… А тебе действительно четыре дня осталось? — Михалыч быстро взглянул на меня.

— Ну не знаю. А что, дописать?

— Что ты! Кощунство какое! Разве бы я посмел тебе такое предлагать! — Михалыч замахал руками. — Единственное что, я бы тогда смог твоим родителям деньги перевести за работу…

— А так что, они ничего не получат? — я как-то совершенно об этом не задумывался.

— Ну а как же они получат-то? По какой ведомости? Мы же с тобой даже трудовой договор не составляли.

— Действительно не составляли! — я опешил. — А как же я у вас полгода пахал без трудового договора?

— Ох, мое упущение. Виноват я, Аркашенька. Да и ты не напоминал.

— Я думал вы там сами… Думал у вас там есть что-то такое на меня… Записано…

— Да откуда же? И поэтому деньги за модуль никак я не смогу перечислить.

— А если я сейчас подпишу договор?

— Слыханное ли дело подписывать посмертно? Да и работу ведь ты не закончил, правильно?

— Хорошо, а если я ее закончу, то как тогда?

— А тогда элементарно. — Михалыч оживился. — Мы оформляем договор на твою мать… на мать твою… на маму Галкина. И ей выплачиваем четыреста.

— Шестьсот, как в смете.

Михалыч густо покраснел.

— Ну Лосев! Да конечно, мы же тебя решили премировать… — он совсем потупился.

— И давно решили? — я внимательно глянул в глаза Михалычу.

Михалыч снова покраснел и отвел взгляд.

— Аркашенька, не надо так зло, не надо… Много ли я нажился на чужом труде? — он кивнул на свой потрепанный допотопный портфель, лежащий на столе.

— То есть вы себе на новый портфель отложили из сметы?

— Аркадий, значит так. — Михалыч решительно уперся обеими пухлыми ручками в столешницу. — Если ты закончишь эту работу, я выдаю твоим родителям четыреста, а нет, значит нет.

— Значит нет. Кого-то учит жизнь, а меня учит смерть, — я повернулся к двери.

— Хорошо пятьсот!

— Раньше надо было думать.

— Ну за шестьсот я найду троих программистов, ты думаешь один такой умный студент нашелся?

— Найдите, Михаил Германович, найдите.

— Хорошо, по ведомости.

— Нет.

— Твоим родителям помешают шестьсот? Да они сейчас на твои похороны больше потратят. Подумай о родителях, Аркаша, они ведь теперь одни остались!

Я помолчал.

— Хорошо, я добью этот модуль. Только чтобы Лосева духу не было в отделе — дайте ему отгул на неделю.

— Спасибо тебе, Аркаша, ты золотой человек. Отдел будет вообще пуст, мы все возьмем отгул чтобы тебе не мешать.

— И скажите вахтерам института, что я здесь буду оставаться на ночь — пусть не гоняют как обычно в десять.

— Ну нежильцов вахтеры и не гоняют. Золотой человек!


Весь день и всю ночь я просидел за компьютером. Я боялся, что мне захочется спать, глаза будут закрываться сами собой, и снова появится сиреневый коридор, но спать совершенно не хотелось. Вечером когда НИИ опустело, я звонил домой — мама по-прежнему рыдала в трубку, звонил Юльке — подошла ее сестра и сказала, что Юлька в жутком состоянии, наглоталась снотворного и легла спать.

За окном поднимался рассвет, розовое марево плыло из-за крыш домов. Наступали вторые сутки. Приходил Михалыч, цокал языком, говорил что-то насчет золотого человека. Ушел чтобы не мешать. Работалось легко. Ближе к вечеру я позвонил в офис Юльке, но Григорий сказал, что ее нет на работе. Тон у него был странный — одновременно вежливый, печальный и самодовольный. Звонил домой Юльке, но дома никто не брал трубку.

На вторую ночь пришла старушка-вахтерша. Сначала она подняла крик о нарушении режима, затем узнала что я нежилец, посочувствовала, обещала поставить свечку в церкви. Она долго кляла Михалыча за то, что он заставляет человека работать дни и ночи даже после смерти. Чтобы меня утешить, начала рассказывать истории о сталинских годах, когда многие продолжали работать посмертно. Мы с ней посидели, долго и душевно поговорили. Она пересказывала мне содержание старого забытого фильма «Девять дней и один год» про двух ученых-ядерщиков, погибших на испытаниях. Один из них проработал после смерти еще девять дней, а второй — еще целый год, и даже сделал какое-то открытие, которое посмертно назвали его именем.

Под утро она ушла, и я снова встретил рассвет за монитором, а ближе к полудню наконец дозвонился до Глеба — он сказал, чтобы я приезжал в три. Я позвонил Юльке. Трубку взяла она сама.

— Аркашенька… — сказала она бесцветным голосом. — Ты прости, но… но я не смогу с тобой пойти. Я этого не вынесу, я… — она всхлипнула. — Я буду плакать и… я не могу больше! — она зарыдала.

— Ладно, Юль, я тебе завтра позвоню.

Вместо ответа Юлька разрыдалась еще громче, и я повесил трубку.


За дверью Глеба раздавались деловитые голоса, но обычного смеха не звучало. Я ткнул пальцем в кнопку звонка, и голоса сразу смолкли, словно эта кнопка отключала звук в квартире. Дверь открылась.

— Здравствуй, Аркадий, — серьезно поприветствовал Глеб. — Проходи, ботинки можно не снимать.

— У меня не снимаются, — сказал я, и тут же пожалел об этом, увидев как Глеб прикусил губу.

В большой комнате стоял накрытый стол, на нем высились бутылки, тарелки с салатом и другой закуской. За столом чинно сидели почти все наши — молча и смущенно. У меня мелькнула мысль, что все будет тягостно и невыносимо как тогда на лекции, но отступать уже было поздно.

Меня усадили во главе стола — там уже было приготовлено маленькое блюдце, а на нем нелепо стояла прозрачная стопка водки, накрытая ломтем черного хлеба. Употребить это я конечно не мог, но так полагалось.

— Друзья. — Глеб поднял рюмку. — Я хочу выпить за Аркадия. Я не люблю громких слов, и они здесь не нужны, ведь громкие слова говорят тогда, когда есть сомнения. Но ни у кого из нас нет сомнений, что наш Аркад был не просто хорошим человеком — он был… у меня нет слов. Мне кажется, что каждый из нас потерял частицу себя. Аркадий, знай — где бы мы ни были, что бы ни случилось, мы всегда будем тебя помнить!

Все чокнулись и выпили. Некоторое время за столом висела тишина, только позвякивали вилки, размазывая по тарелкам салат, да еще раз тихо всплакнула Ольга. Тосты шли по кругу. Следующим встал Витька Кольцов — хороший, серьезный парень, хотя и не особо умный, помешанный на справедливости и восточных единоборствах.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация