Книга Третий проект. Точка перехода, страница 4. Автор книги Максим Калашников, Сергей Кугушев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Третий проект. Точка перехода»

Cтраница 4

Контур второй — система совместного проведения времени, досуга.

Это — важнейший элемент нынешней согласительной экономики и общества Запада, основа тайной власти в политической и экономической сферах. Тут вам и клубы гольфа, и яхт-клубы, и закрытые бизнес-клубы. Во второй половине ХХ века стали возникать именно сети закрытых клубов. Сформировалась целая традиция закрытого управления, регулирования политики и экономики, основанная на совместном обсуждении проблем и согласовании важнейших вопросов на неформальной основе. Вот так — без галстуков, за клюшкой на поле для гольфа.

Так обеспечиваются процедуры согласований и технологии принятия совместных решений. Здесь происходит и вторичный отбор людей, присвоение им следующих градусов посвящения — если говорить языком масонов. Здесь отбор происходит по критерию связей. Принцип же прост: люди одного круга одинаково развлекаются. У них есть всемирные «тусовки»: чемпионаты «Формулы-1», Каннский кинофестиваль, охота на носорогов в Зимбабве, чемпионаты мира по гольфу, показы мод в Париже и Милане, дискотеки в Монако и Ибице, теннисные чемпионаты — имени Ролана Гарро или в Уимблдоне. Даже собирается элита в одних и тех же ресторанах высшего класса, в одних и тех же концертных залах, посещают одни и те же престижные магазины.

— Дело доходит до анекдотичных ситуаций, — смеётся Сергей Кугушев. — У меня есть двое хороших друзей и деловых партнеров в США. Причем друг с другом они были совершенно незнакомы. Первый — единственный наследник родовитой, богатой американской семьи. Другой — в большей степени «человек, который сделал себя сам». В США он стал блестящим инвестиционным банкиром. Сюжет состоит в том, что второй собрался жениться. И звонит мне: такую, мол, девчонку классную нашел в Париже — полуканадку-полуиспанку, манекенщицу, которая на психолога учится. Приезжай — познакомимся. Словом, встретились мы с американским другом и его моделью в Париже.

Прилетаю в Штаты. Встречаюсь с первым. Мол, Стюарт, один мой друг жениться собрался. Такая классная девчонка у него… Ну, и описал девушку. А он — чуть не падает со смеху: «Знаю ее, знаю. У неё черные волосы и голубые глаза? И рост такой вот? И работала в основном у «Джанкарло Феррэ»? «Да»,— отвечаю ошарашено. А он мне рассказывает: я, мол, с ней два года назад полгода прожил. В принципе девушка-то ничего, но дальше у нее начнут проявляться такие-то и такие-то качества. В общем, говорит, нехай твой друг мне позвонит — я его проконсультирую.

Одним словом, в Закрытой Сети даже спят с одними и теми же «гёрлфрендз»…

В ЗС люди, которые в обычной жизни могут стоять по разные стороны баррикад (например, принадлежать к противоборствующим политическим партиям или быть конкурентами в бизнесе), встречаются, взаимодействуют, корректируют и согласуют свои позиции. Общество слишком сложно, чтобы им могли управлять какие-нибудь семь банкиров, будь они хоть трижды евреями. Нет, для этого нужны сложные согласительные системы, действующие как коммуникаторы и расположенные вне дела, в сфере общения и развлечений. Второй контур сети фактически занимается и консолидацией американской элиты.

Третий контур сети: оборотни среди корпораций

Порой кажется волшебной та слаженность, с которой умеет работать крупный американский бизнес. Его лидеры могут руководить чем угодно — самолетостроением, информационными делами или голливудскими киностудиями. В общем, сегодня — одним, завтра — другим, а послезавтра вообще третьим. Но при этом все они вышли из одних и тех же школ. Путь их порой извилист: кто-то сначала работал в «Боинге», потом — в Ай-Би-Эм, а нынче руководит в «Кока-коле». Кто-то начинал в «Леман Бразерс», а ушел в «Креди Свисс». Но все друг друга знают. Все они являются конкурентами. Но при этом часто садятся за круглый стол и решают проблемы не по-рыночному, а на основе соглашений, торга, уступок. Они объединены тем, что все возглавляют структуры, в большинстве случаев не имеющие конкретного собственника. Кому принадлежит «Кока-кола»? Миллионам акционеров. И та же история наблюдается в других больших корпорациях. Большие пакеты акций держат тоже безличные хозяева — пенсионные и «взаимные» фонды, инвестиционные банки и страховые компании. В этом смысле высшие менеджеры США действительно похожи на директоров советских заводов. Вроде бы они не владеют своими корпорациями, но именно эти парни все решают. Правда, нет ЦК КПСС сверху. Но менеджеры Запада отнюдь не бесконтрольны Когда у нас управляющие избавились от контроля, Советский Союз пал. Контроль за менеджерами на Западе идет через Сеть. Они все в нее включены — и ею контролируются. Каким образом?

Дело в том, что главная особенность ЗС состоит в ее сложности. Сеть соткана из организаций-оборотней, которые, с одной стороны, включены в обычную жизнь экономики и социума, а, с другой, выполняют задачи, возложенные на них Сетью. Более того, они сами являются Сетью и в рамках ее выполняют особые миссии. С одной стороны, эти миссии связаны с основной деятельностью «оборотней», а с другой — выходят за ее пределы.

Корпорации, как организации-оборотни, составляют третий узел ЗС. О чем идет речь? Начнем с функций. Наверное, сегодня всем очевидно что крупные корпорации не просто влияют на политику государств, не просто принимают огромное участие в выборах, но и прямо вмешиваются в эту политику, прямо осуществляют далеко идущие структурные изменения социума. Чтобы не утомлять читателя, приведем несколько примеров последних тридцати-сорока лет, когда капитаны крупного бизнеса негласно участвовали в принятии судьбоносных политических решений, которые на долгие годы вперед определили жизнь стран и целых регионов.

Вот, скажем, участие крупнейшей телекоммуникационной корпорации ITT в свержении режима Сальвадора Альенде в Чили 1973 года. Она не только финансировала переворот генерала Пиночета, но и при помощи своих специальных подразделений, далеко выходящих за рамки ее бизнеса, проводила операции, направленные на подрыв чилийской экономики начала семидесятых, прямо занималась консолидацией антисоциалистических сил Чили. «Интернешнл телеграф энд телефон» предоставляла этим силам и денежную помощь, и связь, и организационные услуги. Эта корпорация орудовала не только (а, может, и не столько) в интересах США, боровшихся с Советским Союзом, но и в своих деловых интересах. Она изменила направление политического развития не только Чили, но и всей Латинской Америки, свернув его с социалистического на умеренно-модернизационный путь, на вариант, который дал корпорации не только доходы-прибыли, но и эффективные рынки, и устойчивое положение на них.

Есть ещё один пример. Наверное, нашему дорогому читателю известно, что в 1980-х годах на Западе поднялась мощная волна «зеленого», экологического движения. Оно появилось в тот исторический момент, когда Западная Европа начала реально объединяться, и перед США замаячил образ сильнейшего соперника — этаких Соединенных Штатов Европы, с космонавтикой, ядерной промышленностью, сильнейшими научно-технологическими центрами и прочими принадлежностями мирового лидерства. И тут же буквально взорвалось экологическое движение…

«Зелёные» превратились во влиятельную силу в Германии и вошли в ее правительство, достигли серьезных успехов в Скандинавии и в странах Бенилюкса, собрали много голосов на парламентских выборах во Франции. Казалось бы, все случилось прежде всего из-за пробуждения экологического сознания в широких массах, понимания ими тех опасностей для Земли, которые несет с собой бесконтрольный технический прогресс. Триумф «зеленых» серьезно изменил политическую обстановку в Европе и привел к целой гамме последствий. Они стали силой, которая с каждым годом все явственнее тормозит технический прогресс и переводит Европу на путь так называемого «устойчивого развития» с падающими темпами технического прогресса. Тем самым Европа обрекается на отставание от Америки, ее конкурентоспособность снижается.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация