Книга Подземный левиафан, страница 38. Автор книги Джеймс Блэйлок

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Подземный левиафан»

Cтраница 38

— Я сейчас понял одну ужасную вещь, — сказал дядя Эдвард.

— Ого! — хмыкнул профессор Лазарел.

— Послушайте меня. Ты прав, говоря, что они следили за нами с помощью Уильяма. Это означает, что Уильям, самый восприимчивый из нас и самый — как бы получше выразиться? — доступный для них, сейчас оказался в беде. Теперь, когда у Пиньона и Фростикоса появился Гил, Уильям им больше не нужен. Мы с нашей батисферой для них мелочь. Пока мы ведем с музеями споры о зубах динозавров, у Пиньона уже есть подземный вездеход в полной боевой готовности. Ему и Фростикосу мы больше не интересны, и им ни к чему за нами следить. Мне кажется, недавний побег Уильяма был последним. Или я идиот, или у него серьезные неприятности. Гил Пич — это счастливый прикуп Пиньона. А Уильяма он теперь выбросит.

Нахмурившись, Лазарел пошуровал палочкой в костре и молчал до тех пор, пока палочка не разгорелась. Потом он взмахнул ею в воздухе, выписав во тьме оранжевую восьмерку.

— Мы уже слишком глубоко в этом увязли, вот что. Поверили в маркиза Куинсберри и ошиблись, но теперь ставки слишком велики. По-моему, мы должны вернуть Гила. Украсть его, если другого выхода не окажется. Каким образом Пиньон сумел его заманить? Ведь он такой слизняк…

— Очевидно, он пообещал взять Гила с собой к центру Земли, — ответил Эдвард, кивком намекая Джиму на подслушанный им разговор.

Обещал взять Гила с собой к центру Земли! — откликнулся эхом Лазарел. — Да Гилу Пичу Пиньон нужен как рыбе зонтик. Судя по всему, Гил способен добраться туда в коробке из-под обуви.

— Гил, если я не ошибаюсь, верит в то, что он изобретатель, — заметил Эдвард, раскуривая трубку. — Он смотрит на Пиньона как на источник финансирования для создания своих сложных машин. Понимая науку по-своему, Гил верит в концепции своих механизмов. И хотя мы знаем, что он все это выдумывает, сам он не отдает себе в этом отчета.

Лазарел удивленно мигнул.

— И какую же часть своих изобретений он выдумал, по-твоему?

Эдвард пожал плечами.

— Он ничего не выдумывает, — возмущенно подал голос Джим.

Эдвард снова пожал плечами.

— Я пришел к выводу, что разобраться в этом, по крайней мере мне, невозможно. Хочу только повторить, что Уильям в большей опасности, чем ему кажется. С тем, что Гила тоже нужно освободить, я согласен. Он хороший парень, и мы должны ему помочь. Пиньон и Фростикос — подлецы, каких еще свет не видывал, — умыкнули сына у несчастной матери. Нужно выручать и Уильяма, и Гила.

— А до прибытия Сквайрса еще целых два дня, — заметил Джим, думая о своем отце и о сыновнем долге.

Оставалось только ждать. Перебираться на другую сторону острова и пытаться связаться оттуда со Сквайрсом не стоило — это вряд ли ускорило бы его прибытие. Весь следующий день они маялись, делая вид, что ищут водяного человека, отлично понимая, что никакие водяные не приблизят их к центру Земли ни на четверть мили. Похвальные грамоты и финансирование от музеев и лабораторий тоже не поможет. В своей батисфере они далеко не уплывут. То, что они узнали теперь — мир внутри Земли действительно существует — еще ничего не значило. Будущее было связано с Гилом Пичем. Ашблесс давно это понял.

Глава 12

Через неделю Эдвард получил от Уильяма письмо, где тот писал, что не потерял тяги к научной работе. К нескольким страницам послания, содержавшим малопонятные Эдварду витиеватые рассуждения, было приложено около дюжины сделанных Уильямом собственноручно чертежей неких механизмов, так или иначе связанных с гравитацией, которая, как настойчиво повторял Уильям, «на самом деле совсем другая». В чем гравитация могла быть «другой», Эдвард представить себе не мог, причем положение ничуть не исправляли содержащиеся в письме туманные намеки на то, что гравитационные гипотезы Уильяма имеют некоторое отношение к пустотелому земному ядру. Гравитация, не уставал повторять в своем письме Уильям, имеет волновую природу и может быть представлена в виде спиральных волн, весьма напоминающих расположение семян подсолнуха. На предметы эти волны оказывают центростремительный, водоворотный эффект, близкий к тому, который наблюдается при засасывании и закручивании воды над сливом рукомойника.

Продолжая тему использования сверхчувствительности «фаунианы», как Уильям именовал животный мир, он предлагал несколько чертежей прибора под названием «кальмарный датчик», в состав которого должны были входить алюминиевый цилиндр с морским животным внутри — кальмаром или осьминогом, — охлажденным до температуры, достаточно низкой для того, чтобы притупить его чувствительность к физическим воздействиям, в том числе, как настаивал Уильям, и к гравитации. Никакого смысла в подобном приборе Эдвард не видел. Письмо оставляло неясным, был ли кальмар частью датчика или же, наоборот, этот датчик создавался для его изучения. Что должен был Эдвард со всем этим делать? Изготовить такой прибор? Планы были грандиознейшими. Необходимо было привлечь огромные технические средства. На одном из рисунков в центре перевитой овальной конструкции из треугольников и волнистых линий — означающих либо электрические схемы, либо волновую природу гравитации, Эдвард не разобрал, — были замаскированы написанные задом наперед слова: «Разыщите „Подземных Обитателей Лос-Анджелеса“ капитана Г. Фрэнка Пен-Сне». Далее в письме ничего подобного не упоминалось.

Эдвард оказался в затруднительном положении. На последней странице Уильям велел ему выслать чертежи в Калифорнийский Технологический, некоему профессору Фэрфаксу, непререкаемому авторитету в области теории гравитации, который, кроме всего прочего, мог устроить через свои связи в океанариуме поставки неограниченного количества кальмаров для целей конструирования прибора.

Эдвард сделал фотокопию письма и в тот же день отправил заказной бандеролью. После этого он позвонил и вызвал к себе Лазарела, который тоже понятия не имел о подземных обитателях.

— Если понимать под подземельями канализационные сети, — предположил профессор, — то, возможно, Уильям имеет в виду тех огромных крокодилов и слепых свиней, которые, по слухам, там водятся.

— Может быть и так, — с сомнением отозвался Эдвард. — Но зачем они ему?

— Возможно, он собирается использовать их в своем приборе. В этом «кальмарном датчике». Это тоже животные. В его инструкциях нет ничего о том, что он не собирается этого делать.

— Но там нет также и ничего о том, что это входит в его планы, — возразил Эдвард. — Свиньи и кальмары — вовсе не одно и то же. И потом — если ему нужны слепые свиньи, тогда почему он так прямо не написал? Нет, я уверен, что тут дело в другом.

— Может быть, этот Фэрфакс что-то знает? Давай ему позвоним. Уильям, похоже, возлагал на него большие надежды.

— Я позвонил ему сразу же, как только прочитал письмо. Его нет ни в университете, ни в городе. Он сейчас в Берлине на конференции по гравитации. Уильям прав — Фэрфакс действительно заметная фигура.

— Значит, профессор отпадает, — задумчиво проговорил Лазарел. — У меня появилась одна мысль, Эдвард. Чем больше я думаю об этом письме, тем больше мне кажется, что мы ищем в нем совсем не то, что следует. Представь себе вот что. Может быть так, что вся эта трепотня о «кальмарном датчике» — сущая чепуха для отвода глаз: Уильям просто взял и пересказал своими словами какую-нибудь статью из журнала. Об этом Фэрфаксе он упомянул для правдоподобия, специально для тех, кто вскрывает его письма над паром. Приложи к листкам зеркало — что ты видишь? Десять страниц чепухи и только одну осмысленную строчку. Я думаю, что именно ее Уильям здесь и спрятал — среди всех этих листов законченной ерунды, рассчитывая, что ты достаточно сметлив и сумеешь догадаться.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация